Странное и дикий мир ожидал Степана, где капля дождя превращалась во что-то еще. Он ощутил странную боль, как будто сам топтался в собственной крови, пока ягоду ежевики под кулаком срывала мистический удар. Этот мир был полон неизвестности и силы природы, где каждое движение вызывало загадочные последствия....
Тот стал расспрашивать о жизни и допытываться, почему Степан вернулся в Малинную. Степан не сдержался и отрезал:
– За правду хотел побороться, а добрые люди пинка наладили, до самой Малинной кувыркался.
– Тебе наладишь, как раз, – засмеялся, не замечая грубости, Николай. – Вон какой лобешник широкий. Ты, дружок, волну не гони. Я ж не из любопытства твои болячки ковыряю. По делу надо. Понимаешь, по делу.
В своем кабинете с широкими полированными столами, телефонами и селектором, с ковровой дорожкой от стены до стены – все это настраивало на строгий, казенный лад – Николай оставался прежним, таким, каким был сначала в поезде, а потом у Шатохиных.
Но Степан ничего рассказывать не хотел. Не хотел перетряхивать прошлое. Упрямо мотнул головой – отстань.
– Ну, тогда я про тебя расскажу. Согласен? – Николай поднялся с кресла, сунул руки в карманы, вышел из-за стола и остановился напротив Степана, пристально глядя на него сверху вниз.
– Как это – выручать? – не понял Степан.
– Порядок наводить, закатывать рукава и наводить порядок.
– Ну уж нет! – Степан поднял руку, словно хотел заслониться. – Сытый, вот, под самую завязку.
– Ты не ерепенься, послушай…
– И слушать не хочу. Сказал же – сытый!
– Ладно. Куда на работу думаешь?
– Пока не думал. Закончу с домом, там видно будет.
Николай молчал, не вынимая рук из карманов, по-прежнему глядел на него сверху вниз, глядел внимательно пристально, решая что-то очень важное для себя. Вдруг в упор спросил:
– Пойдешь рыбнадзором?
Не дождавшись ответа, стал объяснять:
– Участок большой, на два района, рыбнадзор не справляется, запурхался, да и сам мужичок липкий.
– Нет. И не уговаривай.
– Ладно. Поживи пока, погляди. Погляди, подумай. Жаль, Степа, ничего ты не понял.
