В дрожащем свете выключенных ламп ярко контрастируют несвежие тела. В комнате, отчаянно пытаясь укрыться в мраке, они размешались как будто под действием невидимого руля. Тихий зловещный свет играет на белесых лицах и крепких руках — знакомые силуэты в неизвестности, словно гигантская маска на безбрежном черном поле....
Глава 17
Емельянов вошел в кабинет Тищенко в тот самый момент, когда, опасливо оглядываясь по сторонам, начальник прятал к себе в шкаф огромную банку натурального бразильского кофе. Явную взятку, полученную от каких-то перекупщиков-спекулянтов.
Как и все очень жадные люди, Тищенко никогда не делился своей добычей с подчиненными. Несмотря на то что он был далеко не бедный человек и таких банок в его заповедном «трофейном» шкафу было просто бессчетное количество, ему никогда бы в голову не пришла идея угостить кого-нибудь из своих подчиненных, хоть того же Емельянова.
Чего жмотиться, когда банок этих можно получить сколько угодно? Стоит только прижать спекулянтов на любом из базаров или фарцу. Сам Емельянов, когда ему в руки попадала такая добыча, угощал всех подряд, без разбору. Для людей, получающих обычную советскую зарплату, купить такой кофе было совершенно невозможно, и поэтому маленькая чашечка ароматного напитка являлась чем-то вроде настоящего праздника.
Кроме кофе, им часто перепадало спиртное. Яркие бутылки виски или джина, импортные коньяки, ром, всевозможные дамские ликеры. Все это стоило намного дороже кофе. Но Емельянова в этих дорогущих бутылках привлекал только их внешний вид и необычные импортные этикетки. Всему этому заграничному безобразию он предпочитал обыкновенную водку, купленную в обычном гастрономе.
А такие бутылки было даже жалко открывать и пить. Они были похожи на разноцветные, красочные безделушки, сразу придающие обстановке что-то дорогое, заграничное, пафосное.
У себя дома Емельянов держал такую красоту — пузатую бутылку из-под ямайского рома, сделанную из разноцветных кусочков стекла, с ослепительной золотисто-серебряной этикеткой. Выглядела она почти как настоящая хрустальная ваза. У Константина она стояла на столике возле окна, и когда был солнечный день, разноцветные лучики падали на стены комнаты, плясали, этой пляской придавая радостное, солнечное настроение.
Сам ром был давно выпит, и вкус его никак не соответствовал такой роскошной упаковке. Емельянов его уже давно и забыл. А вот бутылка была настоящим произведением искусства.
С тех пор Константин присматривался к таким бутылкам и самые красивые оставлял у себя, собирая нечто вроде коллекции. А попадая в гости, всегда любил рассматривать такие.
