В дрожащем свете выключенных ламп ярко контрастируют несвежие тела. В комнате, отчаянно пытаясь укрыться в мраке, они размешались как будто под действием невидимого руля. Тихий зловещный свет играет на белесых лицах и крепких руках — знакомые силуэты в неизвестности, словно гигантская маска на безбрежном черном поле....
— И ты всех знаешь там? — спросил Емельянов, поймав себя на том, что для чего-то приготовил карандаш.
— Почти всех. А что? — насторожилась Аля.
— Ничего, — Константин понял, что взял неверный тон, нервно отбросил карандаш. — Просто расскажешь, если можно, познакомишь. Мне же интересно. Я ведь никогда не был на таких вечеринках.
— А, это… — расслабилась Аля. — Ну да, конечно.
— Где будет вечеринка?
— В коммунальной квартире знакомых, — защебетала девушка. — У них целых три комнаты в коммуне, представляешь, есть где развернуться.
— Нет. Лучше уж я зайду к тебе. А потом вместе пойдем.
— Зайдешь… заранее? — Аля задержала дыхание."
"— Ну да, — бросил Емельянов и тут же почувствовал себя последней сволочью, ведь он совсем не хотел заходить.
— Тогда… да, — шепнула она в трубку.
— А ты часто бываешь на таких вечеринках? — Константин перевел разговор.
— В общем, да. Это же моя работа, после таких встреч бывает много клиентов.
— Актеры?
— Не только, — он буквально увидел, как Аля улыбнулась.
— Что же? — насторожился Емельянов.
— Высоцкий в Одессе! И говорят, он вечером может туда прийти! — с восторгом почти прокричала Аля в трубку.
— Высоцкий? А кто это такой? — не понял Константин восторга девушки. Это была фамилия из мира кино, в котором он абсолютно не разбирался.
— Ну ты даешь! Ты что, совсем? — Казалось, что на том конце провода Аля задохнется от удивления.
— Ладно, ладно, перестань, — перебил ее опер. — Ну, покажешь мне этого Высоцкого?
— Нет, не верю! — никак не могла угомониться Аля. — Ну он же такой артист. И бард. Песни свои под гитару поет. И какие песни!
— Блатняк я не люблю, — отрезал Емельянов, ненавидевший любителей лагерных песен потому, что уже достаточно насмотрелся на таких авторов и исполнителей, и вся эта уголовщина давно уже стояла ему поперек горла.
— Ты что, совсем дурак? — похоже, Аля не на шутку рассердилась. — Какой блатняк? Ты знаешь, какие у него песни? Это же… шедевр! А смысл какой! А тексты! Да ты…
— Ладно, познакомишь, договорились! — перебил ее Емельянов.
— Ну, не совсем, — Аля замялась. — Я сама с ним незнакома и в глаза не видела его.
