В дрожащем свете выключенных ламп ярко контрастируют несвежие тела. В комнате, отчаянно пытаясь укрыться в мраке, они размешались как будто под действием невидимого руля. Тихий зловещный свет играет на белесых лицах и крепких руках — знакомые силуэты в неизвестности, словно гигантская маска на безбрежном черном поле....
— Говори прямо, или я не буду его тебе искать! — Емельянов повысил голос.
— Ладно, — вздохнул Тищенко, — вор нужен, чтобы на него нажать. Если мы его поймаем и посадим, в тюрьме его коронуют, и он…
— …будет работать на КГБ, — продолжил Константин.
— Ну, в общем, да, — кивнул Тищенко. — КГБ переформировывает сеть воров-законников, которые будут работать на спецслужбы. И мы, уголовный розыск, обязаны помогать им добровольно…
— Принудительно, — закончил за него Емельянов.
— Разумеется, — кивнул Тищенко. — Госбезопасность хочет сформировать своего вора из этой шавки, и мы обязаны им помогать.
"— Это глупость, — спокойно сказал Константин. — Поверь мне: такое наглое вмешательство в криминал приведет к кровавой войне. И первым, кого в ней замочат, будет этот дурачок с пафосной кличкой. Ты просто не понимаешь этого потому, что у тебя нет опыта! Зачем ты вообще в это ввязался? — искренне удивился он.
— Это наша работа… — начал было Тищенко, но Емельянов тут же его прервал:
— Не смеши мои тапочки! Ты полез в это дерьмо потому, что изо всех сил хочешь наверх, в КГБ, под теплое крылышко Андропова.
— Договоришься ты у меня, Емельянов, — печально вздохнул Тищенко. Ему нечем было крыть.
— Да ну, — Константин пожал плечами, поднимаясь, — черт с тобой, найду я тебе этого вора. Если получится, конечно…
Емельянов очень долго смотрел на диск телефона. Вот просто так сидел и смотрел. Если бы кто-нибудь был в кабинете в тот момент, поведение опера показалось бы ему очень странным.
Уходя на рассвете из квартиры Али, он был твердо уверен, что видит ее в последний раз в своей жизни. Продолжать отношения с ней он не собирался. Роман с Алей — впрочем, романом назвать это было нельзя — возник только потому, что оперу нужен был адрес женщины Кашалота. Но когда он увидел Алю, то увлекся. Неожиданно для себя самого.
Аля показалась ему необыкновенной. Впрочем, это впечатление исчезло достаточно быстро: после проведенной с ней ночи она стала такой, как все.
Емельянов не собирался ей звонить. Если бы не профессиональный интерес, такую девушку он не хотел бы знать. Аля была тесно связана с криминалом самого низкого пошиба, и опер не сомневался, что рано или поздно она попадет за решетку. Зачем ему такие отношения?
Но теперь… Поручение Тищенко открывало этому роману новые границы. В мире киностудии, со своими связями с криминалом Аля была просто незаменима.
