В дрожащем свете выключенных ламп ярко контрастируют несвежие тела. В комнате, отчаянно пытаясь укрыться в мраке, они размешались как будто под действием невидимого руля. Тихий зловещный свет играет на белесых лицах и крепких руках — знакомые силуэты в неизвестности, словно гигантская маска на безбрежном черном поле....
Я попытался сесть, пробивая головой глинистый ком свежей земли и думая, что до конца жизни меня будет преследовать этот запах.
Я не смог бы рассказать с четкостью, как именно мне удалось выбраться. Наверное, сознание все-таки отключалось. Однако я выбрался из своей могилы и оказался на кладбище, которое сразу узнал. Оно находилось совсем рядом с нашей тренировочной базой.
Как я дошел до базы, не помню. Позже мне сказали, что меня нашли во дворе. Я почти дошел до своего барака, потом потерял сознание.
Позже я узнал, что во время плотного ужина нам дали наркотик, а потом закопали заживо. И еще, что двое курсантов из нашего выпуска так и не смогли выбраться из-под земли и задохнулись в своей жуткой могиле.
Неделю меня продержали в лазарете — у меня было что-то вроде нервной горячки, я постоянно терял сознание. И только после недели приема сильнодействующих препаратов мне позволили вернуться в барак и продолжить занятия».
Глава 3
«Разговаривать было запрещено. Собственно, это нам озвучили в самом начале занятий, при поступлении на курс. Нас предупреждали об этом — о полном отсутствии разговоров с другими курсантами. Не обсуждать занятия, не общаться на отвлеченные темы — ничего.
Это было правилом. Жизнь, конечно, вносила свои коррективы. Общение и длительные разговоры запрещались. Но в бараке вполне можно было переброситься парой слов.
Был один парень. Часто мы встречались глазами, общались с помощью жестов.
Когда же нас разделили, развели по разным углам, я понял, что это конец. Наше обучение заканчивается. Это произошло через семь месяцев после того, как мы поступили на этот курс.
"Однажды после занятия нас повели в совершенно другую сторону, не туда, где находился наш барак. Вопросы задавать было запрещено. Все удивились. Мы встретились глазами с этим парнем, он хмыкнул, сделал неопределенный жест рукой. Я понял его без слов. Он хотел сказать, что от наших офицеров можно ждать всего, что угодно. И, скорей всего, нам уже запланировали очередную гадость. Он не ошибся.
Нас подвели к совершенно другому бараку.
