В дрожащем свете выключенных ламп ярко контрастируют несвежие тела. В комнате, отчаянно пытаясь укрыться в мраке, они размешались как будто под действием невидимого руля. Тихий зловещный свет играет на белесых лицах и крепких руках — знакомые силуэты в неизвестности, словно гигантская маска на безбрежном черном поле....
Константин тогда воспринял это как должное — к тому времени у него уже развился профессиональный цинизм. А любимая в детстве Аркадия разделилась в его сознании на две части, породив некое раздвоение психики: яркая, дневная аллея все еще ассоциировалась у него с мамой, а вот ночная стала гнилым местом, злачным районом притонов, где гнездились бандиты, воры, мошенники, извращенцы, проститутки и всякая нечисть, которую Емельянов готов был выжечь каленым железом. Только вот кто бы ему это позволил…
Мама Константина умерла два года назад, и он до сих пор оплакивал ее смерть.
Откровенно говоря, Емельянову так осточертела и эта киностудия, и вообще весь этот мир кино, что он с удовольствием послал бы туда кого-нибудь из своих оперов. Но сделать этого было нельзя. Во-первых, потому что Емельянов лично был заинтересован в разгадке смерти Кашалота, уж слишком задел его этот нелепый поступок, во-вторых — все равно никто из оперов не получил бы информацию лучше, чем он сам, лично.
Он увидел проезжающий трамвай и остановился, с удовольствием прислушиваясь к знакомым с детства звукам. Нет, все-таки в этом неприятном путешествии были свои плюсы! И, воспрянув духом, даже начав немного насвистывать, двинулся вперед.
Предъявив охраннику на входе свое удостоверение — тот моментально вытянулся по струнке, — Константин беспрепятственно прошел вперед. Он уже неплохо ориентировался в этом странном мире, который не имел ничего общего с реальной жизнью.
На киностудии было оживленно, как всегда, хаос и суета. Периодически мелькали какие-то странные костюмы. Очевидно, в нескольких павильонах шли съемки, и по всей территории киностудии бегали актеры, снимающиеся в эпизодах и в массовке. Всю эту кухню Емельянов тоже уже начинал понимать — звезды знали себе цену и не стали бы бегать в толпе, так что это действительно была обычная массовка.
Оказавшись во дворе, Емельянов спрятал свое удостоверение подальше и решил играть роль человека из толпы — походить, узнать обстановку, послушать… Сделать это было легко, ведь он никогда не ходил в форме. И сейчас на нем была легкая куртка, возможно, слишком холодная для марта, и джинсы, купленные у фарцовщика. Ну а у кого еще?
Константин пошел вперед по парку киностудии походкой актера — как он себе это представлял.
