Молодой дворянин Маркус едет в поход по запутанным тропам, не замечая темноты и опасности. Среди гнетущей однообразности его жизнь кажется особенно скучной, но упорство держит его шаги непрерывными, даже если дорога исчезает в безвыходном лабиринте.
– Да ты болен, братишка…
– Не смей называть меня братом! – аж затрясся Каганов. – Ты шакал паршивый! И я буду избивать тебя снова и снова, пока ты не осознаешь всё своё ничтожество!
– Ну нихрена себе! А не боишься? – прорычал я, почувствовав подступающую ярость. Давно я так не злился.
– Тебя? – презрительно скривился он. – Что ты мне сможешь сделать, слабак?!
– Что сделать, говоришь… – криво усмехнулся я. – Сейчас узнаешь!
Он лишь покачал головой и пошел к своему краю арены. А я же, развернувшись, во весь голос спросил, обращаясь к зрителям:
– Вам всем должно быть интересно, из-за чего такой сильный боец вызвал такого как я?!
Судя по тому, как моментально стихли тихие разговоры, им и в самом деле было интересно.
– Я расскажу! – дойдя до своего края, начал я. – Гулял я тут как-то на днях в лесу. Слышу, кто-то пищит. Ну, мне конечно же интересно стало. Уж больно странный писк был. Так вот, пошел я на звук, продрался через кусты, а там… боярич Каганов и белка. И вот этот вот извращенец такое вытворял с несчастным зверьком, – в подтверждение своих слов я похлопал правой ладонью по сжатому кулаку.
– Ты чего несёшь?! – заорал Каганов, широко раскрытыми глазами уставившись на меня.
– Вот! Тогда он так же кричал! – со смешком продолжил я.
– Бой! – дал команду Наблюдающий, решив, похоже, что сказано и так слишком много. Но было поздно. Подростки, они именно подростки и есть. И как бы Каганов теперь не оправдывался, от злых шуток ему не скоро удастся отделаться.
Едва прозвучала команда, как враг побежал в мою сторону. Быстро, очень быстро. Мне кажется, что он даже шустрее Егора. Но вот его удары были далеки от совершенства. И именно этого я и добивался – вывести противника из себя.
Присев, я пропустил хук правой над головой, и тут же чуть сместился влево, уходя от прямого левой. Но вместо контратаки, я решил действовать по-другому. Увернувшись от ещё двух ударов, я дождался удачного момента, когда рука противника оказалась над моим левым плечом, и поймал её в замок.
Каганов заорал от боли в вывихнутом суставе, и не думая, попытался отобрать у меня свою руку, резко и сильно дернув её на себя. И этим сделал только хуже. Вот только вторая вспышка боли, кажется напротив, вернула ему способность мыслить. И перестав вырываться, он на мгновение замер и ударил меня другой рукой.
