Молодой дворянин Маркус едет в поход по запутанным тропам, не замечая темноты и опасности. Среди гнетущей однообразности его жизнь кажется особенно скучной, но упорство держит его шаги непрерывными, даже если дорога исчезает в безвыходном лабиринте.
– Каких лошадей? Что тут вообще происходит?
– Я ушла из дома! – гордо сообщила мне Василиса. – Разгромила кабинет деда Михаила, дала в морду его секретарю и ушла.
– Вася, ну как не стыдно! – тут же попеняла её тетка Ирина. – Ты же девочка! Не в морду, а в лицо!"
"– Дурдом, – прошептал себе под нос я, и попытался аккуратно отцепить от себя ключницу.
К моему удивлению – получилось. Впрочем, Ирина особо и не сопротивлялась. Отстранилась. Окинула меня по-матерински добрым взглядом, затем погладила по макушке и повернулась к Эльзе.
А дальше в доме закипела работа. Старшая ключница нашла работу для каждого. Даже меня с Василисой стороной не обошла – заставила наводить порядок в комнатах. Точнее – вначале она дождалась, когда Васька себе эту комнату выберет, затем её осмотрела и выдала указания, что, где и как раскладывать. Моя комната Ирину более-менее устроила, но то, что школьная форма висела на спинке стула, а не в шкафу, женщине не понравилось совершенно. Пришлось исправлять.
Больше всего дел досталось немке и Кондратию.
Спустя час тетя Ирина позвала всех в столовую. Но как оказалось – не на обед. Просто ей захотелось пообщаться и узнать как я тут жил один одинёшенек. А пока я отвечал на вопросы, ключница что-то там готовила, не забыв припахать к этому делу и немку.
Минут через десять мне это надоело. Да что там – попросту напрягать начало.
Поэтому, несмотря на раздражение, я не ушел. Решил, что надо на что-то отвлечься.
– Эльза, – обратился я к своей личной ключнице, – свари, пожалуйста, кофе.
Немка, как мне показалась с облегчением, кивнула, быстрым шагом вышла из столовой и вернулась с мешочком, который мы приобрели в кофейной лавке.
– Ну ничего себе! – удивилась Ирина, оценив размеры мешка. – Это откуда же вы столько бусурманского напитка вязли?
– Боярич купил, – ответила ей Эльза, пристраивая на плиту турку.
– А зачем? Он же дорог очень!
– Любит, наверное, – пожала плечами немка.
