Встретит меня или прокурор, или кто-нибудь... Из управления торговли. И гостиницу устроят.
– Не понял? – Пафнутьев был ошарашен. – Но ведь они... они...
– Замараны? – усмехнулся Фырнин. – Ничего. Всегда полезно иметь в друзьях людей могущественных, обладающих возможностями, связями... Верно? Не переживайте. У вас есть маленькие профессиональные тайны? У меня тоже. Поэтому гостиницу заказывать не надо. Они все сделают, ваши клиенты. Глядишь, еще и оплатят, а? – Фырнин рассмеялся.
Приближаясь к прокуратуре, Пафнутьев увидел бежавшего навстречу эксперта. Худолей был чем-то взволнован, дышал часто и виновато, перед следователем остановился, не в силах перевести дух, прижав к груди красновато-прозрачные ладошки.
– Паша, – с трудом выговорил он. – Паша... Это самое... Я сейчас все объясню...
– Конечно, объяснишь, куда ты денешься?
– Давай-давай, я подожду, – Пафнутьев не столько рассматривал Худолея, сколько принюхивался. Но никаких подозрительных запахов не уловил.
– Паша, ты должен знать, что вчера... Тебя не было, правильно? Я искал, но не нашел... Водка, понял?
– Вот как сказал «водка», так я сразу все и понял.
– Подожди, не злись...
Взяв Пафнутьева под руку, Худолей отвел его в ближайший сквер, усадил на скамейку, сел рядом. Дыхание его восстановилось, и он смог наконец произнести несколько связных слов.
– Паша, ты просто обязан мне поверить, у меня есть свидетели, и они подтвердят... Твою бутылку я унес с собой в тот же вечер. Угостил ребят... Они знали, что я приду с бутылкой. Предупредил, что один хороший человек, по доброте душевной... Ты – понимаешь, я имел в виду тебя... Здесь я не выпил ни капли, даже не открыл бутылку... Уходя, сунул в портфель и унес с собой.
– А потом в портфеле ее не оказалось? – предположил Пафнутьев.
– Нет! – досадливо отверг Худолей оскорбительную догадку. – Все в порядке, она оказалась там, куда я ее положил.
– Во единый дух! Прекрасная водка! Просто на удивление... Ты веришь, что я унес бутылку с собой? Веришь?
– Если еще произнесешь слово «бутылка», я набью тебе морду. Понял? Нет сил слушать.
– Хорошо, пусть так. Тогда сразу... Пленка пропала.
– Какая пленка? – охнул, как от удара, Пафнутьев.
– На которую я снял место происшествия. Нет пленки. Прихожу утром пораньше, думаю, к твоему приходу отшлепаю пару десятков снимков, а это... Ее нет. Она висела возле увеличителя. У меня всегда так... Пленка, которая в работе, висит на виду, чтоб я не забывал о ней... А ее нет.
– И снимков нет. Ни одного.
– А дверь? Опечатана?
– Знаешь, когда я открыл ее, то не заметил повреждений. Явных повреждений не было, это точно. А если бумажку заменили или надорванную подклеили... Это возможно, но и этого не заметил.
– Так... – произнес Пафнутьев осевшим голосом. – Так...