– Я из редакции, из Москвы... Мы получили письмо от вашего товарища... Пахомов его фамилия...
– Минутку, – что-то неуловимо изменилось в секретарше, и поднялась она из-за стола совсем другим человеком – участливым и доброжелательным. – Я узнаю, здесь ли он. – И скрылась в кабинете. Вышла она через несколько минут.
– Ну как? – спросил Фырнин. – Нашелся?
– А он и не терялся! Илья Матвеевич ждет вас. Заходите.
Фырнин постоял, склонив голову, оглянулся на ожидавших приема сотрудников, улыбнулся виновато, поскольку его принимали вне очереди.
– Надо же, ждет... Придется зайти.
Голдобов поднялся со своего места, бодрый, загорелый, в белой рубашке, светящийся радостью.
– Меня зовут Илья Матвевич.
– Валентин Алексеевич.
– Это прекрасно, – Голдобов пружинисто прошел к столу, сел, нажал невидимую кнопку, а едва вошла красногривая секретарша, повернулся к ней. – Жанна! Кофе, пожалуйста! Вы не против? – обратился к Фырнину.
– Что вы! В гостинице напоили такой бурдой!
– Я угощу настоящим кофе! – не в силах сдержаться, Голдобов хлопнул в ладоши, рассмеялся в предвкушении приятной беседы с журналистом. – А в гостинице у вас все в порядке? Номер хороший?
– Да, в порядке. Бывают, конечно, лучше, но я ненадолго... Несколько дней.
– Буфет там отвратительный... Может быть, немного выручить, а? Подбросим сухой паек, глядишь, и продержитесь эти несколько дней!
– Постараюсь, – неопределенно ответил Фырнин, но на кодовом языке больших людей он знал, что это означает согласие на сухой паек. Он не стал отказываться вовсе не потому, что так уж ему хотелось осетрового балыка, апельсинов или грузинского коньяка. Он знал другое – если откажется, то разговора с Голдобовым не получится. И к кому бы он ни напросился на беседу, все в городе будут знать – пришел враг. И в самом невинном вопросе будут искать ловушку, отвечать уклончиво, лукаво. Приняв же дар от Голдобова, он даст понять – с ним можно договориться.
Голдобов не спросил, где он остановился, в каком номере, и Фырнин оценил класс его работы. Он знал – вернувшись в гостиницу, скорее всего обнаружит, что его переселили в другой номер, с видом на реку, что появился холодильник, сам по себе починился телевизор, дырявое полотенце исчезло и вместо него висит новое, с китайскими цветастыми разводами. И про себя радовался, потому что все это косвенно подтвердит сведения из письма Пахомова.
– С чем пожаловали? – спросил Голдобов, разливая кофе из металлической турочки.
– Да так, мелочи... У меня здесь несколько заданий, но перед отъездом дали еще письмо. Пришло оно из ваших владений. Надо что-то ответить автору... Хочу посоветоваться, Илья Матвеевич.
Невинные слова произнес Фырнин, и сколько ни изучай, невозможно обнаружить в них тайный смысл. А он присутствовал.