Серия загадочных убийств начинается с событий, связанных с Дуплетом. Следователь Пафнутьев расследует дело, которое выводит его на организованную преступную группу чиновников. Перед ним стоит угроза, и ему предстоит раскрыть правду о коррупции.
Семья часто не представляет даже, что мы можем быть другими... А вот женщины... С ними сложнее. Я прав, Паша?
– Это печально, – умудренно ответил директор гастронома. – Я могу тебе помочь?
– Только ты, Аркаша! Я знаю безграничность твоих возможностей, поэтому и звоню.
– Мне нужно несколько хороших вещей... Туфли, штаны, кепочка... Может быть, легкий костюм... Или курточку? Как посоветуешь?
– Ты ведь не позволишь подарить тебе все это?
– Не могу, Аркаша. С удовольствием, но не могу. Меня неправильно поймут.
– Все это стоит примерно половину твоей годовой зарплаты.
– Да, Паша. Да. Это грустно, но это так.
– Не дают, – рассмеялся Пафнутьев.
– Хм... Больно круто.
– Тогда назови это дружеским подарком. Ты, Паша, можешь быть уверенным в том, что я никогда не напомню об этом. И тебе не придется ради меня нарушать закон.
– Ха, я сам его нарушу! По своей доброй воле, когда дело коснется тебя.
– Спасибо, Паша, я буду это помнить. – Несмотря на расслабленность Халандовского, при разговоре с ним надо было всегда соблюдать крайнюю бдительность. Он слышал все, не пропускал ни единого неосторожного слова, опрометчивой интонации, рискованной шутки, мгновенно подсекая собеседника, как простодушную рыбешку, и выволакивая его, беспомощного и покорного, на ясное солнышко.
– Ладно, созвонимся, – Пафнутьев прибег к привычной уловке, чтобы закончить чреватый разговор. «Созвонимся», – говорил он Тане, когда в прежние счастливые времена она слишком уж допекала его укорами, это словечко он бросал и подчиненным, и начальству, когда нечего было сказать или когда хотелось уйти от обещаний, к которым его подталкивали.
– Созвонимся, – великодушно согласился Халандовский.
По привычке оглянувшись – не забыл ли какую бумажку, запер ли сейф, прикрыл ли форточку на случай ночной грозы, Пафнутьев покинул свое рабочее место. Опять же по привычке постарался побыстрее и незаметнее прошмыгнуть через коридор, чтобы не натолкнуться на начальство, не встретиться с человеком, который бы снова увлек его в пыльные недра прокуратуры по делам важным и неотложным. Выйдя на порог, он с наслаждением зажмурился от яркого предвечернего солнца и, лишь постояв несколько мгновений, решился шагнуть со ступенек. Отойдя на сотню метров, вспомнил, что так и не заглянул к Анцыферову.
– Перебьется! – проговорил он в сердцах и размеренно зашагал в сторону перекрестка, где утром разыгрались столь печальные и неожиданные события.
