Старичок тихо копошился в своем углу, на стене мерно тикали ходики, под рукой у Маши ласково мурлыкала большая серая кошка, потягивающаяся в сладостной истоме и исправно запускающая когти в большую лисью муфту, лежащую на коленях у девушки. Эта муфта помогала ей не только уберечь руки в морозы, но в ней она всегда держала наготове небольшой пистолет, справедливо полагая, что осторожность никогда не помешает, особенно в краях, где на сто верст порой ни одной деревни, кроме почтовых станций. Она уже слышала несколько историй про варнаков, грабивших купеческие обозы, но их пока господь миловал от подобных встреч, и Маша уже была склонна уверовать в то, что и дальнейшее их путешествие пройдет столь же мирно и спокойно, без особых происшествий.
Но, очевидно, они уже исчерпали тот лимит на спокойствие, которое им отпустило Провидение, потому что через минуту во двор станции стремительно влетела почтовая тройка, на полном ходу затормозила у крыльца, и из саней, пошедших юзом по раскатанному до льда снегу, почти вывалилась человеческая фигура в настежь распахнутой шубе. Слегка пошатываясь и хватаясь за перильца, приезжий миновал крыльцо, и тут же в сенях что-то громко зазвенело, покатилось и с грохотом разбилось. Старичок смотритель всплеснул руками и поспешил к выходу из комнаты.
В этот момент с треском распахнулись двери, и на пороге возник молодой офицер в чине штабс-капитана. Сбросив покрытую куржаком шубу в руки опешившего смотрителя, он нетвердым шагом прошел на середину комнаты, расстегнул мундир, оглянулся по сторонам и, едва справившись с заплетающимся языком, с большим трудом выдавил из себя:
– Степка, стервец! Горячих щей и водки!
Антон поднял голову, с удивлением оглядел вдрызг пьяного офицера. Но тот тоже заметил его и, приняв, вероятно, за никому не известного Степку, подступил к нему с явным намерением ухватить его за шиворот. Но промахнулся, поймал Антона за чуб и что было силы дернул за него. Антон как ужаленный вскочил с лавки. И в следующее мгновение Маша с ужасом увидела, что пьяный офицер, которого ее рослый слуга в свою очередь схватил за грудки, взмывает в воздух и приземляется на лежанке русской печи среди березовых веников и латаных валенок, положенных там для просушки. Из-под офицера дружной стайкой порскнули тараканы, старичок смотритель испуганно вскрикнул, а Антон подхватил Машу под локоть, и они вихрем вылетели во двор, в мгновение ока погрузились в сани и, лишь когда те выехали за ворота, начали хохотать как сумасшедшие.
– Господи, Антон, как ты его ловко на печь забросил! – Маша не успевала вытирать выступившие от смеха слезы.