– По-моему, он так и не понял, отчего в воздух взлетел! Глаза только вытаращил, руками машет, ну чистый петух на жердочке!"
"– Да я бы, барышня, все стерпел, но страсть не люблю, когда меня за волосья хватают. По морде ежели прилетит али по зубам – сдержусь, а вот за волосья – ни-ни. С детства этого не выношу. – Антон замолчал на мгновение, устраиваясь удобнее на облучке, потом пожал плечами и уже более серьезно сказал: – А что на печь забросил, так я и не такое умею! Силы у меня хватило бы и в окно его выкинуть, да только рамы здесь двойные, мог бы и зашибить ненароком. – Он повернулся к Маше лицом и довольно ухмыльнулся. – Я вот как-то барина мово, Дмитрия Владимировича, на плечах пер десять кварталов. Оне на дне рождения у одного из своих приятелей до того без привычки нахлебались, что на ногах не стояли. Вот и нес я его на себе, и хоть бы хны! Один раз только и споткнулся. А барин на следующий день допытывался, как он до дому добрался, ведь ничегошеньки, сердешный, не помнил. Он тогда еще в мичманах ходил, худой был, молоденький, легкий совсем... – Антон перекрестился. – Дай бог, чтобы только чахоткой не заболел в своих рудниках, а так я его отпарю, отмою, откормим его, еще справнее и красивше станет.
– Антон, прекрати, – прикрикнула на него Маша, – типун тебе на язык с твоей чахоткой. Накаркаешь, смотри!
– Простите, барышня! – Антон страдальчески, словно от невыносимой боли, сморщился. – Болтаю незнамо чего! Язык у меня так устроен, то словно чугуном налитый, особливо если с девками разговор затею, а то болтается и болтается, как у той коровы хвост, когда она мух им отгоняет... – Он неожиданно замолчал, приподнялся на облучке, посмотрел куда-то в сторону через голову ямщика и в следующее мгновение истошно закричал: – Гони! Зараза! Гони!
Ямщик тоже завопил что есть мочи, привстал на облучке и закрутил над головой кнут:
– Эй, ми-и-и-лыя, выноси покуда!
Ничего не понимая, Маша откинула фартук, укрывающий ее от встречного ветра и снега, уперлась руками в края повозки, пытаясь рассмотреть, что так напугало Антона и ямщика, но ямщик пронзительно свистнул, и лошади рванули вперед с еще большей силой. Машу отбросило назад, но она успела заметить с дюжину быстрых теней, движущихся в десятке саженей от дороги.
«Неужели волки?» – подумала она.
И Антон тут же обернулся к ней и, подтверждая ее догадку, прокричал изо всех сил:
– Держитесь, барышня, волки в гости пожаловали! Теперь кто кого!
Сани, казалось, летели над землей, и лишь свист полозьев да пронзительные крики ямщика разрывали окружавшую их ночную тишину. Внезапно дорога нырнула в узкую ложбину между двух невысоких увалов, и Маша с ужасом увидела нескольких хищников, бегущих по краю увала почти на одном уровне со спинами лошадей.