А там уж как он решит, наказывать вас или на первый раз внушение сделать!
– А ты, Петруша, не хитри, – погрозила ему пальцем Прасковья Тихоновна, – ведь как ты это дело представишь, так оно и будет. – Хозяйка решительно схватила за руку Антона. – Пойдем, Антоша, пойдем, сынок, этим дьяволам только волю дай, живо в кандалы закуют и в рудник отправят. – Она подтолкнула Антона к крыльцу и обратилась к Маше: – Возвертайся, девонька, в избу, а то энти ироды всех бедолаг заморозят. Им-то самим что, в валенках да тулупах, а у каторжных – шубейки на рыбьем меху да опорки, что каши просят. – Она еще раз обвела всех сердитым взглядом и пригрозила: – Только попробуйте мне девку или парня тронуть! Не посмотрю, что ружжо в руках, по-своему расправлюсь, да так, что вся округа со смеху помрет.
– Ну, ведьма, форменная чертова невеста! – сплюнул в сердцах унтер-офицер и, повернувшись к понурившимся каторжникам, крикнул что было мочи: – Становись, ядрена вошь! Вперед, шагом марш!
Стоя на крыльце, Маша проводила взглядом медленно бредущих людей и вздохнула. Митя даже не соизволил оглянуться. Она сглотнула сухой и колючий комок в горле и поймала грустный взгляд хозяйки.
– Ох, милая, что-то не слишком тебе обрадовался женишок-то твой. Похоже, даже рассердился, с чего бы это? – полюбопытствовала Прасковья Тихоновна.
– Понятия не имею, – пожала плечами Маша, изо всех сил стараясь не расплакаться и даже сделать веселое лицо, – возможно, он испугался за нас с Антоном...
– Я и сама испугалась, – призналась женщина и улыбнулась. – Кулаком-то Ерофею в морду тычу, а у самой сердце в пятках: вдруг стрелять велит или саблей вдарит?
– Но унтер-офицер, кажется, больше вас напугался, а поручик тем более. У него даже веснушки побелели от страха!
– Так им и надо, бесовым детям, – улыбнулась польщенно Прасковья Тихоновна. – Пусть знают, каково руки распускать! А ну-ка, Антон, – она лихо подмигнула парню, – пошли дрова в поленницу складывать, пока тебя не заарестовали! – Она спустилась с крыльца и направилась к большой куче дров у ворот.
Антон на секунду задержался рядом с Машей и торопливо проговорил:
– Не беспокойтесь, Мария Александровна! Я барину успел шепнуть, что к чему! Теперь он вас не выдаст.
Он быстро догнал хозяйку, набрал полную охапку дров и направился к начатой поленнице, расположенной под навесом."
"Маша вернулась в избу и, не раздеваясь, присела на лавку под окном. Опустив руки на колени, она некоторое время бессмысленно смотрела перед собой, потом тряхнула головой, словно избавляясь от дурного сна. Митя не обрадовался ей! Ну и что в этом странного? Разве ожидала она другого отношения? Слава богу, Антон успел предупредить его, и это первая серьезная победа, несмотря на тоже первые, с ходу приобретенные неприятности.