Автор
Солнечный день. Люди спешат домой, кто-то на прогулку, а кто-то в магазин. Я же на подоконнике, рассматриваю отражение. Мое детство кажется давно ушедшем, и даже сейчас я чувствую это — красота в зеркале несопоставима с внешностью вокруг меня. А между тем мне предстоит преодолеть гораздо большее препятствие, чтобы стать самой собой....
Приходит в палату и тайком смотрит на меня, чего я не хотел от слова совсем. Но Эмиль, будь он проклят, все знал, только делал вид, что не в курсе. Наоборот, он помогал Мире все это время, когда я упорно отказывался пускать ее в палату.
Жму на газ как обезумевший, желая скорее доехать. А Эмиль звонит ежеминутно, напоминая, что нужно принять какие-то там гребаные таблетки и вообще зря я сел за руль. Но и без Миры больше не могу. Вроде бы должны сесть и как взрослые люди поговорить, наконец решить наши проблемы. Перешагнуть и больше не думать о прошлом.
В квартиру захожу молча. Мира появляется сразу же, медленно шагает к двери. Прижимаю ее к стене и нависаю над ней. Хрен знает, сколько времени будет продолжаться эта дичь и сколько мы еще будем жить вместе, но при этом вести себя как чужие друг для друга люди. Однако мы давно не чужие.
– Меня ждала? – довольно усмехаюсь, наклоняясь настолько близко, что чувствую сладковатый аромат, исходящий от нее.
Девчонка дрожит. Молчит, не говорит ни слова.
– Ты что, испугалась? Извини, не хотел пугать, – говорю и сразу же вспоминаю, что она в этом доме не разговаривает. Гордая моя. – Опять молчишь? Мое наказание еще не закончилось? – тишина в ответ. – Ладно. Главное, что пожизненное не съел. Остальное исправлю, – чуть ли не рычу. Но не от злости, а скорее от того, что эта девчонка упертостью заводит меня.
Наклоняюсь еще ниже, глубоко вздыхаю воздух у ее макушки.
– Я не молчу! – восклицает, впиваясь еще сильнее в мои плечи и задевает рану. Шиплю от тупой боли, от чего Мира ахает. – Черт, прости! Больно? Где? Дай посмотреть.
Дрожащими пальцами расстегивает пуговицы рубашки. Одну, потом вторую.
– Мир, – смеюсь, обхватив ее руки своими. – Все отлично. До свадьбы заживет, не волнуйся ты так. Главное, что ты не молчишь как статуя. И реакцию твою на мою близость я отчетливо вижу, – шепчу прямо в губы. – Снова будешь отрицать, что ни черта не чувствуешь ко мне?
МИРОСЛАВА
– Ничего я не стану отрицать! – цежу сквозь зубы, не в силах отвести взгляда от губ Захарова.
Твердые и четко очерченные. Притягательные. Огромный, обладающий невероятной силой мужчина. Мой первый и, конечно же, последний.
Я еще в больнице обещала, что не стану бегать от него и отталкивать. Лишь бы Тимур выкарабкался и вернулся в мою жизнь. Да и какой уже смысл? Я решила забыть все. Точнее, постараться забыть и начать все с чистого листа.
