Автор
Солнечный день. Люди спешат домой, кто-то на прогулку, а кто-то в магазин. Я же на подоконнике, рассматриваю отражение. Мое детство кажется давно ушедшем, и даже сейчас я чувствую это — красота в зеркале несопоставима с внешностью вокруг меня. А между тем мне предстоит преодолеть гораздо большее препятствие, чтобы стать самой собой....
– А если ты снова женишься… Тебе опять будет похрен, с кем твоя жена там, – веду подбородком в сторону спальни. – Да?
– Она мне не жена, – цедит сквозь зубы.
– Ты же сам сказал…
– Я такое не говорил! – встает, приближается ко мне. – У тебя фантазия хорошая. Рисуешь круто. И истории выдумываешь тоже крутые. Продолжай в том же духе.
– Значит, она тебе не жена?! – то ли вопрос задаю, то ли утверждаю. С грохотом ставлю рамку на место. – Отлично. Теперь действительно все сложилось в голове, Захаров, – хлопаю его по плечу, улыбаюсь.
– Что у тебя там в безмозглой голове сложилось?
– Какой же ты все-таки двуличный, – хмыкаю. – То умной считаешь, то безмозглой. Сам ты тупой.
Захожу в комнату, беру полотенце. Затем прямиком в ванную.
На самом деле мне не до шуток. Меня не отпускает чувство, что несколько лет назад Матвей встречался именно с Мариной. Уж больно знакомо мне ее лицо, хоть и не могу уверенно подтвердить, что это действительно она. Интуиция меня редко подводит…
Значит, она не была женой Тимура.
О чем я вообще? Он родных сестер за деньги продает…
Черт! Тимур сказал что я завтра уеду… Чер-р-рт!
Открываю воду и встаю под струи. Капли текут по волосам, ниже и еще ниже… В висках набатом стучат слова Маши: «Я бракованная, Мира. И ты теперь тоже. Мы брату такие не нужны».
Бракованная…
– Черт! Черт! Черт! – рычу, врезав кулаком в стену.
Стою у зеркала и долго смотрю на свое отражение. По щекам текут слезы ручьем, а по подбородку – кровь тонкой струйкой из прокушенной губы. Черт возьми! Неужели у меня нет другого выбора?!
Обмотав тело полотенцем, я выхожу из ванной. Свет на кухне включен, значит, Захаров там. Впервые я так нервничаю. Не боюсь его, однако страшно быть одной из тех девушек, которых я увидела минут двадцать назад в списке изнасилованных и убитых.
"– У меня есть условие, Захаров, – твердо произношу, поправляя мокрые пряди за ухо. Он поднимает на меня взгляд, смотрит прямо в глаза. Я вижу, как его кадык дергается – он сглатывает. – Я сделаю все необходимое. Все, чтобы Матвей признался в своих грехах. Но для этого ты тоже должен кое-что сделать. Иначе я даже пальцем не шевельну. А ты можешь держать меня тут, в этой квартире, сколько влезет.
