Автор
Солнечный день. Люди спешат домой, кто-то на прогулку, а кто-то в магазин. Я же на подоконнике, рассматриваю отражение. Мое детство кажется давно ушедшем, и даже сейчас я чувствую это — красота в зеркале несопоставима с внешностью вокруг меня. А между тем мне предстоит преодолеть гораздо большее препятствие, чтобы стать самой собой....
– Тебя это не касается! У нас был договор. Ты поставил мне условия, я согласилась. Сдержала свое слово! Пошла против родного брата, и с моей помощью ты наконец его посадил за решетку. Что опять? Для чего я понадобилась, Захаров? Останови эту долбанную железяку! Я хочу выйти! Боже, да я видеть тебя не хочу. Меня наизнанку выворачивает от одного твоего взгляда! Тошнит! Останови, говорю, машину! – кричу как ненормальная. Бью его куда попало кулаками, а он словно столб – даже не двигается.
– Заткнись, – рявкает так, что я вздрагиваю.
Автомобиль останавливается у больницы. Мое сердце колотится настолько сильно, что вот-вот выпрыгнет из груди. Оно ноет. Разбивается вдребезги в очередной раз.
Захаров поворачивается ко мне лицом. Взяв за подбородок, сжимает его. Вторая его рука оказывается на моем затылке. Фиксирует голову так, чтобы я не смогла увернуться.
Я зажмуриваюсь.
– На меня смотри, – очередной рык сквозь зубы. – Мирослава, я сказал, открой глаза и на меня смотри! – выдыхает прямо в губы.
Я не знаю, что думать и как поступать. Дежавю, черт дери! То мне кажется, что он спектакль устраивает для чужих глаз. То наоборот.
Открываю глаза и смотрю в упор. Синие глаза горят огнем. Там злость, гнев, разочарование. И боль…
– Помолчи пару минут, – совсем тихо. – Не отвечай мне. Там, – кивает в сторону здания больницы. – Все объясню. Понимаешь?
Ни черта не понимаю. Или просто понимать не хочу. Меня передергивает от него. Злюсь на себя, потому что во мне кипит не только ненависть, но и что-то еще, от чего нужно избавляться.
– Будешь делать все. Абсолютно все, что я скажу, – голос превращается в лед. – Как в прошлый раз, Мирослава. У тебя нет другого выбора. Ребенок мне не нужен. Молча идешь рядом. Избавляемся от него, а потом у каждого своя дорога. Ясно тебя?
– Ненавижу! – злобно выкрикнув, поднимаю руку и врезаю все-таки пощечину.
У меня истерика. Я отворачиваюсь, не желая больше видеть его лицо.
– Взаимно, – слышу сбоку.
Он выходит из машины и открывает дверь с моей стороны. Схватив за запястье, тянет за собой.
