Автор
Оливия Грейсон построила мебельную империю, пожертвовав семьей. Четверо детей выросли далеко от матери, встречаясь лишь на праздники. Теперь, когда время идёт, Оливия пытается наверстать потерянные годы и восстановить связь с детьми, но каждый из них хранит собственные обиды и раны от её...
Она обнаружила роман своей матери точно так же, как сейчас Филипп обнаружил ее роман: однажды она застала их целующимися, и Мэрибел призналась дочери. Она сказала, что ей одиноко, а он добрый человек. Но несмотря на их искреннюю взаимную любовь, она так и не вышла замуж за Ансела, даже когда он овдовел.
Оливия была убежденной сторонницей верности. Таких же принципов придерживалась Мэрибел и была верна женатому мужчине, которого любила и который любил ее. Других мужчин у нее не было, даже когда Ансел умер. Оливия тоже была верна только двум мужчинам в своей жизни. Сначала Джо, на всем протяжении их брака, а в течение последних десяти лет – Питеру. Эта жизнь не была безупречной, но она была хорошей и разумной, с учетом обстоятельств. Оливия не была от нее в восторге, но могла оправдать ее для самой себя и оправдывала. Она никогда никому не говорила о Питере, да и не собиралась, хотя часто подумывала, сообщить ли матери. В глубине души она знала, что в тринадцать лет судила о Мэрибел несправедливо и должна за это извиниться. Тогда она не понимала, как Ансел защищал мать, как о ней заботился. Мэрибел нуждалась в нем точно так же, как сама Оливия нуждалась в Питере, хотя он был женат и о разводе не могло идти и речи.
Она задавалась вопросом, почему мать не вышла замуж за Ансела даже после смерти его жены, но никогда не решалась спросить. Он недолго вдовствовал, меньше года, – может, они просто не успели оформить отношения? Впрочем, причины не столь уж и важны. Мэрибел была хорошей и благородной женщиной. Такой же была и Оливия, что бы ни думал сейчас Филипп. Она сожалела об ограниченности его мышления, резкости суждений и обидах, которые он нес в себе на протяжении многих лет. Он не был готов принять или поверить, что люди стараются сделать как лучше, даже если они неидеальны. Вдобавок он довольствовался женой, которая, по убеждению Оливии, его не любила и, видимо, не была на это способна. Его жизнь была тоскливой. Свои компромиссы – согласие на любовь женатого мужчины, который был к ней добр и которого она уважала, – Оливия считала менее болезненными, чем компромиссы сына. Им с Питером не был нужен брак, они просто любили друг друга. Оливия не собиралась позволять Филиппу испортить их отношения своими категоричными взглядами на «правильность». Она имела право самостоятельно принимать решения по столь личным вопросам.
Она дрожащей рукой набрала номер сотового телефона Питера. Тот ответил немедленно.
