Автор
Несчастный молодой человек, обреченный стать жертвой злых слухов и зависти, прячется от мира среди священников. Ева, осознавая бесконечность своей вины, стремится уйти из тени, но каждый шаг увеличивает напряжение и рискует раскрыть все свои грехи. В церкви она чувствует себя наиболее безопасно, однако это лишь временная защита перед неизбежным разоблачением....
Он угодил в ловушку! Леди Фенимор окинула его долгим цепким взглядом и, довольная своим осмотром, с улыбкой сомкнула веки.
— Мучительная ревность, бушующий пожар, вселенский потоп, преподобный, — прошептала она. — «Положи меня, как печать, на сердце твое, как перстень, на руку твою: ибо крепка, как смерть, любовь; люта, как преисподняя, ревность; стрелы ее — стрелы огненные; она — пламень весьма сильный»[7].
Строки «Песни Песней» Соломона прозвучали как молитва. Но Адам жаждал избавиться, исцелиться от любви.
Он не видел Еву уже три недели. Она перестала посещать церковь. Однажды он издали заметил Хенни — та приехала в город за покупками. Впрочем, на фоне суссекских пейзажей фигура Хенриетты отчетливо выделялась даже на расстоянии, словно утесы Дувра.
Леди Фенимор долго молчала, и, прислушиваясь к ее ровному дыханию, Адам решил, что она задремала. Вдруг по ее бледным губам снова скользнула улыбка.
— Знаете, преподобный Силвейн… отец Дженни умер двадцать лет назад, но я все еще о нем думаю.
— Леди Фенимор, вы ведете нечестную игру.
— А когда это жизнь обходилась с нами честно? — резонно возразила пожилая дама.
И тогда Адам впервые произнес вслух слова, похожие на признание.
— Вас удовлетворит ответ: «Я не знаю»?
— Вы почти признались. — Леди Фенимор, на мгновение открыв глаза, лукаво улыбнулась Адаму. — Иногда единственный способ спастись от пожара — броситься в огонь, мальчик мой.
Адам протяжно вздохнул. Потом медленно сомкнул веки, чувствуя во всем теле страшную усталость.
Он подумал о Еве и… Прогнал от себя мысли о ней.
Ему вспомнилась Оливия и лорд Ланздаун, с завидным упорством продолжавший каждый день присылать ей новый букет цветов.
