Автор
Несчастный молодой человек, обреченный стать жертвой злых слухов и зависти, прячется от мира среди священников. Ева, осознавая бесконечность своей вины, стремится уйти из тени, но каждый шаг увеличивает напряжение и рискует раскрыть все свои грехи. В церкви она чувствует себя наиболее безопасно, однако это лишь временная защита перед неизбежным разоблачением....
Она не пролила ни слезинки даже в тот день, когда Колина едва не повесили.
— Прости меня за прямоту, Оливия, но я думаю, что должен высказаться откровенно. Мы все стараемся не упоминать при тебе о Лайоне, словно ты слишком хрупка, изнеженна или глуповата, будто ты фарфоровая кукла или мученица. Но я так не считаю. Наверное, пока рана была еще свежей, не стоило бередить ее. Но, похоже, ты привыкла, что все старательно избегают этой темы. Ты в совершенстве овладела искусством уклоняться от неприятных разговоров и пресекаешь любые попытки вызвать тебя на откровенность.
Нужно быть настоящим храбрецом, чтобы бросить такое в лицо побледневшей от ярости Оливии Эверси.
— Ты чертов наглец, Адам Силвейн, — грозно отчеканила она, выплюнув его имя словно ругательство.
Но Адама не испугала ее гневная вспышка. Требовалось что-то посильнее, чтобы лишить его самообладания.
— Я неправ? — тихо спросил он.
Оливия обожгла его яростным взглядом. Адам не дрогнул, не извинился, не сделал попытки успокоить ее, просто ждал — молчаливо, с бесконечным терпением, которое не раз помогало ему добиться желаемого.
Некоторое время они молчали, погруженные каждый в свои мысли. Свежий ветерок играл их волосами, холодил кожу. Постепенно к лицу Оливии вернулась краска, гримаса боли разгладилась.
Оливия посмотрела на Адама глазами, полными слез. Уголки ее губ слегка кривились.
— Я любила его, — хрипло прошептала она.
Ни один человек прежде не слышал от нее этих слов.
Любовь. Сколько безумной боли, страстного желания и горечи заключено в этом слове. Терпение и доброта — чистый вздор, как верно заметила леди Фенимор. В любви нет места трусости. Но, возможно, и мудрости тоже, подумалось Адаму. Наверное, сама любовь делает нас глупцами, иначе никто не решился бы влюбиться.
Вскинув голову, Оливия посмотрела на дом.
