Автор
Несчастный молодой человек, обреченный стать жертвой злых слухов и зависти, прячется от мира среди священников. Ева, осознавая бесконечность своей вины, стремится уйти из тени, но каждый шаг увеличивает напряжение и рискует раскрыть все свои грехи. В церкви она чувствует себя наиболее безопасно, однако это лишь временная защита перед неизбежным разоблачением....
Дрожа от желания, Ева скользнула к нему на колени. От нетерпения ее руки и ноги вдруг стали непослушными, неловкими. Ощутив твердость его плоти, она вздрогнула; наслаждение, внезапное, как молния, пронзило ее. Руки взметнулись, обвив шею Адама. Он разжал пальцы, и спутанная грива ее кудрей накрыла темным облаком их обоих. Не сводя горящего взгляда с лица Евы, он нежно провел ладонью по ее щеке, по губам, коснулся шеи. Взявшись за ворот ночного пеньюара, он потянул его вниз, обнажив плечи. Потом прижался губами к знакомой голубой жилке, трепещущей у нее за ухом.
"Графиня не оставила ему выбора. Приняв решение за него, она потянулась к пуговицам на его брюках. Адам обнял ее за плечи, жар его ладоней обжигал ее кожу сквозь тонкий муслин. Он не остановил Еву и не произнес ни слова, пока ее трясущиеся пальцы расстегивали пуговицы одну за другой. Лишь нежно поцеловал в губы, в глаза, в шею.
Выдернув из-за пояса рубашку Адама, она высвободила и обхватила ладонью его восставшую плоть. Адам с шумом втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Ее рука ласкающим движением скользнула вниз, затем вверх. Закрыв глаза, Адам опустил голову. Горячее дыхание тяжело вырывалось у него из груди. О, Ева умела доставить мужчине наслаждение! Прислушиваясь к хриплым вздохам Адама, улавливая малейшие движения его напряженного тела, она все сильнее распаляла в нем жажду. Но никогда прежде эта игра не казалась ей такой упоительной.
На мгновение Еву охватил страх. Ей показалось, что Адам сейчас встанет и уйдет. Но он взялся за подол пеньюара и стянул его через голову. Тонкий муслин соскользнул на пол.
Она почувствовала, как у Адама перехватило дыхание. Он жадно впился глазами в ее обнаженное тело.
Его ладони, сжимавшие талию Евы, замерли, в синих глазах плескался темный огонь. Еву вдруг сковала робость. На лице Адама отражалось немое восхищение. Он видел в ней драгоценный дар, чудо, ниспосланное ему судьбой, само совершенство.
Она приникла к груди Адама, чувствуя сквозь рубашку жар его тела. Пастор был полностью одет, а она осталась нагой, но ей это нравилось.
