Автор
Несчастный молодой человек, обреченный стать жертвой злых слухов и зависти, прячется от мира среди священников. Ева, осознавая бесконечность своей вины, стремится уйти из тени, но каждый шаг увеличивает напряжение и рискует раскрыть все свои грехи. В церкви она чувствует себя наиболее безопасно, однако это лишь временная защита перед неизбежным разоблачением....
Разумеется, это совершеннейший абсурд, поскольку почти все имущество графа — неотчуждаемая собственность, доставшаяся его наследнику. А вслед за этим мистер Майлз Редмонд — тот Редмонд, знаменитый исследователь экзотических стран, он еще вечно возится с насекомыми и прочими тварями… словом, вы его знаете, так вот, он прочел в Лондоне лекцию о ядовитых пауках. В Америке водится паук, получивший название Черная вдова. Его самка убивает и съедает самца после спаривания. Лондонский свет пришел в восторг. Прозвище тотчас подхватили.
Наступило недолгое молчание — Адам осмысливал услышанное.
Потом, резким движением взлохматив волосы, он отбросил их назад и простонал в досаде на себя:
— О боже!"
"Он с опозданием понял, что, сам того не желая, заговорил вслух.
— Думаю, ей часто приходилось слышать это нелестное прозвище, — лениво протянул Йен.
— Не в этом дело. Просто… я кое-что сказал ей сегодня…
Адам упомянул о пороке. «Нужна изрядная ловкость, чтобы настигнуть порок», — вот его слова.
Он почувствовал, что задыхается от стыда, словно грудь сдавило железным обручем. Разумеется, принести графине извинения он не мог. Что бы он ей сказал? «Знай я, что вы известная кокотка, осторожнее выбирал бы слова»?
— Так ты сумел вовлечь в разговор Марию Магдалину? — поинтересовался Йен.
Адам медленно покачал головой.
— Как бы то ни было, старина… не вини себя. Я сильно сомневаюсь, что твоя «дикая птица» — хрупкое, ранимое создание.
Женщины ее сорта. Адаму внезапно вспомнились слова Мэгги Лэнгфорд: «Она не нашего поля ягода».
Он вновь увидел застывшую фигуру графини — рука судорожно прижата к груди, на щеках пламенеют два алых пятна — и вдруг осознал, что сам держится за сердце, будто ее боль передалась ему.
Украдкой опустив руку, он вцепился в пивную кружку.
В голове у него крутились обрывочные фразы, клочки только что услышанной истории леди Уэррен.
