Автор
13 октября 1813 года, в Карете тряхнуло. Эванджелина Пембертон подняла глаза на двух хмурых женщин — Леди Стентон и ее дочь Сьюзен. Мрачное выражение лица леди Стентон было таким же презрительным, каким она встретила Эванджелину у своей двери.
— В ночь, когда умер твой отец, — спросил он резко, — после танцев ты пошла прямо к себе в спальню?
— Нет, я… — Она заморгала, отвела глаза, посмотрела в сторону, мимо него. — Я зашла в детскую навестить сестер. Мне надо идти. Сейчас моя очередь.
Когда племянница убежала от него, Гэвин направился к мисс Пембертон.
— Нэнси рассказала мне о своем учителе французского. Почти рассказала. Но якобы там не было ничего серьезного, и Хедерингтон принял все слишком болезненно.
Мисс Пембертон медленно кивнула, подняла молоток, но ограничилась тем, что сказала:
— Гм.
— Гм? — недоверчиво повторил Гэвин. — Прошу вас, дотроньтесь до нее! Я хочу знать, что этот француз с ней сделал! Не обесчестил ли он ее! Господи помилуй! Ей ведь всего семнадцать. Идите и узнайте…
— Опять вы за свое: приказываете мне! Хочу сказать вам, мистер Лайонкрофт, что люди гораздо охотнее помогают тем, кто просит о помощи, а не тем, кто требует ее.
Она схватила молоток и направилась подальше от него.
Чудесно! Он снова ухитрился настроить против себя своего единственного союзника.
"— Если хочешь знать мое мнение, — послышался за его спиной бесстрастный голос Роуз, — то тебе необходимо поработать над своей манерой ухаживания, Ромео.
— А что касается моего мнения, — парировал Гэвин, — то могу сказать, что тебе необходимо было заранее побеспокоиться о судьбе Нэнси, и тогда ты не получила бы оплеуху от своего мерзавца муженька. Что делать девочке, если ее выбор ограничен, с одной стороны, выжившим из ума мешком с костями, а с другой — бродячим учителем французского? Ей следовало бы находиться в бальном зале Лондона и выбирать из числа завидных и образованных женихов, у которых все зубы во рту.
У Роуз приоткрылся рот.
— Ты ничего об этом не знаешь!
— А почему? Ты возвращала все мои письма, а не я твои. А потом являешься сюда иждешь, что я помогу тебе сосватать ее за этого старого селадона? И где же состоится свадьба: возле его семейного склепа, чтобы он мог прямо скувырнуться в яму, когда церемония закончится?
— Осел.
— Значит, это я осел, — фыркнул он презрительно. — Это ни для кого не новость. Хедерингтон тоже был ослом и в конце концов получил то, что ему причиталось. Мне следует опасаться той же участи?
— Я не убивала мужа, — зашипела Роуз, — но тебя прикончила бы с наслаждением…
— Ничуть в этом не сомневаюсь.
— Гм, прошу прощения, — послышался голос мисс Стентон.
