Автор
13 октября 1813 года, в Карете тряхнуло. Эванджелина Пембертон подняла глаза на двух хмурых женщин — Леди Стентон и ее дочь Сьюзен. Мрачное выражение лица леди Стентон было таким же презрительным, каким она встретила Эванджелину у своей двери.
Уходите, пока не вернулась ваша мать.
Мисс Стентон и Эванджелина вышли наружу, Гэвин закрыл дверь, и они все трое направились в сторону дома, подальше от того места, где над кустами ежевики была видна шляпка леди Стентон и бобровая шапка мистера Тисдейла.
— Как ваша мать узнала, где меня найти?
— Ей сказали близнецы. Но она не потрудилась спросить, один ли вы.
— Сьюзен! Сьюзен, дорогая! Куда ты пропала? — послышался фальцет леди Стентон, доносившийся из-за живой изгороди. — Мистер Тисдейл, не будете ли так любезны помочь найти мою дочь?
— Ваша мать ужасна, — прошептала мисс Пембертон.
— Знаю.
Мисс Стентон побледнела:
— Она идет! Что делать?
— Ничего. Мы вышли из летнего домика и идем себе как ни в чем не бывало. Как и все остальные.
Мисс Пембертон приняла расслабленную позу:
— Старайтесь выглядеть естественно. Одна из боковых дверей дома распахнулась, и появился лакей, прикрывая рукой глаза от предзакатного солнца. Как только он разглядел трио, шагнул вперед и через секунду поравнялся с ними.
— Милорд, — сказал он, когда заметил, как Гэвин склонил голову. — У вас… гость.
Что-то в нерешительности слуги вызвало у Гэвина дрожь, пробежавшую вдоль спины."
"— Кто? — спросил он. — Полиция?
— Нет, — выдохнула мисс Пембертон, попятившись с такой силой, что ударилась спиной о серый камень стены. — Пожалуйста! Нет!
Лакей вручил Гэвину маленькую белую карточку. И, сколько бы он ни перечитывал, что на ней было написано, надпись не менялась.
«Нейл Пембертон».
Глава 20
Эванджелина вжалась в стену дома Лайонкрофта, желая, чтобы камни, цеплявшиеся за ее волосы и рвавшие одежду, поглотили ее целиком.
Лайонкрофт ничего не сказал, но то, как он смотрел на карточку и не поднимал глаз на нее, говорило само за себя. Это было более чем красноречиво: он молчал о том, что эти краденые минуты в летнем домике были прощальными, как и поцелуи, о том, что ей следовало бежать без оглядки, вместо того чтобы запускать змеев, и да поможет ей Бог.
Ей следовало бежать во весь дух, потому что, в случае если бы ее поймал отчим, она не смогла бы вырваться.
Она сделала попытку бежать.
Сильные руки схватили ее за плечи. Лайонкрофт. Гэвин. Слишком поздно.
— Нет, — сказал он, и голос его был тихим, настойчивым и решительным. — Что бы ты ни думала — нет! Доверься мне.
