Автор
13 октября 1813 года, в Карете тряхнуло. Эванджелина Пембертон подняла глаза на двух хмурых женщин — Леди Стентон и ее дочь Сьюзен. Мрачное выражение лица леди Стентон было таким же презрительным, каким она встретила Эванджелину у своей двери.
— Почему дядя Лайонкрофт сделал это? — спросила Ребекка плаксивым голосом. — Почему он убил моего папу?
— Он… — начала было Эванджелина и осеклась.
— Я ненавижу его, — закричала Ребекка. — Я ненавижу его за то, что он убил моего папу!
Она швырнула свою куклу через комнату. Когда фарфоровая головка ударилась об угол книжного шкафа и разлетелась на куски, Ребекка ударилась в слезы. Эванджелина поспешила к ней и взяла ее на руки.
— Ребекка, — сказала она тихо, приглаживая светлые кудри, — твой отец…
— Был чертовым святым, — послышалось тихое ворчанье из открытой двери.
Эванджелина бросила взгляд на высокую напряженную фигуру Лайонкрофта, на его лицо, искаженное гневом.
— Я только…
— Позволили моим племянницам считать, что я убил их отца. Как мило с вашей стороны. Я был болваном, когда понадеялся на лучшее.
Он круто повернулся и скрылся в тени.
Как ей было извиниться перед ним, объяснить, что он стал жертвой недоразумения?
Эванджелина поискала его в гостиной, в библиотеке, потом вспомнила, что у него есть студия.
Она постучала в закрытую дверь, но ответа не последовало. Не ответил он и когда она робко позвала его по имени:
— Гэвин!
Его или не было там, или он не желал ее общества.
Она повернула дверную ручку и вошла."
"Большие окна освещали даже дальние углы комнаты. Высокие деревянные мольберты были нагромождены так, что образовывали нечто вроде лабиринта. Возле всех четырех стен стояли прислоненные к ним ряды полотен. На некоторых были изображены ландшафты. В воздухе стоял густой, острый, непривычный запах.
В дальнем конце комнаты вполоборота к окну стояла высокая фигура.
Взгляд Гэвина был устремлен на простиравшиеся за окном заросли ежевики.
Эванджелина кашлянула. Он остался неподвижным.
— Я знаю, что вы невиновны, — произнесла она негромко. — До Ребекки просто дошли слухи, и я объяснила ей, что вы этого не делали.
Он не ответил.
— Прошу прощения, — сказала Эванджелина.
Он молчал.
— Хотите, чтобы я ушла?
Она видела, как на щеках его заиграли желваки.
— Хотите, чтобы я осталась? Могу я посмотреть портрет Джейн?
Он повернул к ней голову:
— Какое это имеет значение? — В глазах его был холод. — Он не закончен. И никогда не будет закончен. Теперь они в ужасе, оттого что думают, будто я убил их отца, и будут бояться моего общества, не говоря уж о том, что не захотят мне позировать.
