Автор
13 октября 1813 года, в Карете тряхнуло. Эванджелина Пембертон подняла глаза на двух хмурых женщин — Леди Стентон и ее дочь Сьюзен. Мрачное выражение лица леди Стентон было таким же презрительным, каким она встретила Эванджелину у своей двери.
Роуз увезет их, и я никогда больше их не увижу. Даже на полотне.
Прежде чем она успела ответить, он шагнул к мольберту, перед которым стоял невысокий стул. Рука его взметнулась выше плеча, потом резко опустилась, вне всякого сомнения, к неоконченному портрету Джейн.
— Нет, — закричала Эванджелина и метнулась к нему. Она попыталась заслонить собой еще не просохшее полотно, и ей это удалось.
Он задел ее по щеке краем ладони, и лицо его отразило непомерный ужас.
— О Господи!.. — Голос прозвучал придушенно, а лицо обрело пепельную бледность.
— Не смотрите на меня так, Гэвин. Со мной все хорошо.
— Я не хотел вас обидеть, — прошептал он голосом хриплым и прерывающимся. — Я никогда бы не причинил вам вреда.
— Знаю. Вы и не причинили.
Он привлек ее к себе на грудь и яростно впился в губы, едва не расплющив их.
Она прильнула к нему и приоткрыла рот. У него был вкус потрясения, страха, отчаяния. Она вцепилась в твердые мускулы его плеч.
Его язык ласкал ее язык, будто отчаянно пытался что-то найти.
У него перехватило дыхание. Она его любила!
И, будто она произнесла это вслух, его объятия стали нежнее.
— Прошу прощения, — пробормотал он. — Я был… не в себе.
Он снова сгреб ее в объятия, двумя шагами преодолел расстояние до стула перед мольбертом и посадил ее себе на колени. И снова начал целовать, жадно, яростно, будто не мог вынести и минуты, не целуя ее. И она надеялась, что это никогда не кончится. Его мужское естество было горячим и твердым, и она ощущала его бедром. И груди ее заныли под корсетом, а соски приподнялись, соприкасаясь с неподатливой тканью.
— Ласкай меня, — шепотом приказала она, почти не отрываясь от его рта.
На мгновение ей показалось, что он откажется, что она слишком торопит события, и она переместила его руку со своей спины на плечо.
— Здесь? — спросил он, и голос его звучал дразняще, а глаза потемнели от страсти. — Ты хочешь, чтобы я ласкал твои плечи?
— Нет.
Be соски напряглись от предвкушения.
— Ниже. Пожалуйста!
Его ладонь скользнула вниз, поглаживая плечо, потом бок.
