Автор
13 октября 1813 года, в Карете тряхнуло. Эванджелина Пембертон подняла глаза на двух хмурых женщин — Леди Стентон и ее дочь Сьюзен. Мрачное выражение лица леди Стентон было таким же презрительным, каким она встретила Эванджелину у своей двери.
— Леди Радерфорд презирает меня. Она мелкая интриганка, карабкающаяся вверх по общественной лестнице, и не может себе простить того, что оказалась не на первом месте. Я уверена, что леди Хедерингтон никогда, бы не пригласила меня, если бы у нее были малейшие подозрения насчет того, что мы…
На этот раз Сьюзен внезапно замолчала и остановилась. Эванджелина, предпочитавшая идти рядом с ней, а не сзади, сделала шаг-другой вперед, пока не увидела перед собой открытую дверь столовой. Она смогла разглядеть красивый обеденный стол, уставленный тончайшим китайским фарфором и сверкающими хрустальными бокалами.
До сих пор Эванджелина никогда не видела подобной роскоши. Неужели ей суждено есть и пить из такой посуды? Но главное, что привлекло ее внимание, был таинственный темноглазый мужчина, стоявший в небрежной позе у двери столовой.
Лайонкрофт.
Он заметил приближение Эванджелины, если внезапно зажегшийся в его глазах огонь можно было счесть признаком узнавания. Его взгляд, как теплое масло, скользнул по ее обнаженной коже, по непокорной гриве волос и испуганно расширившимся глазам, по шее, на которой бурно забилась жилка, по узкому корсажу, вдруг сжавшему ее талию, и по текучему шелку не принадлежавшего ей платья, вплоть до носков ее легких туфель.
И тотчас же его взгляд проделал обратный путь вверх. Так же медленно и так же дерзко.
Эванджелина напомнила себе, что ни один джентльмен не посмел бы разглядывать леди так пристально и дерзко, позволив себе поднять брови, будто беззастенчиво оценивал ее, при этом губы его дрогнули в усмешке.
Смущенная Эванджелина решила ответить мистеру Лайонкрофту дерзостью на дерзость. Она так же надменно, как он, подняла брови, давая ему понять, что заметила насмешку, потом точно так же оглядела его с головы до ног, ничего не упуская.
Мягкие волосы падали ему на лоб и спускались на шею и были не черными, как ей показалось вначале, а богатого оттенками каштанового цвета.
