Автор
13 октября 1813 года, в Карете тряхнуло. Эванджелина Пембертон подняла глаза на двух хмурых женщин — Леди Стентон и ее дочь Сьюзен. Мрачное выражение лица леди Стентон было таким же презрительным, каким она встретила Эванджелину у своей двери.
Эванджелина смущенно улыбнулась под прицелом пяти пар устремленных на нее любопытных глаз.
Сьюзен прошла через комнату к буфету, положила себе на тарелку мяса и яичницы и плюхнулась на стул рядом с мистером Тисдейлом, оказавшись, таким образом, напротив Бенедикта Радерфорда. Эванджелина взяла только кусочек тоста и села между Сьюзен и мистером Лайонкрофтом.
— Что вы обсуждали, стоя у дверей? — спросил Эдмунд Радерфорд, глядя поверх своего бокала с вином и с трудом выговаривая слова. — Кого из нас теперь придушат во время сна?
Он рассмеялся, довольный своей шуткой.
— Послушайте, — сказал Эдмунд, нарушая молчание.
Франсина Радерфорд оттолкнула тарелку с нетронутой едой.
— Это безвкусно, Эдмунд.
Бенедикт прикрыл ее руку своей:
— Он пьян.
— Он осел, — возразила она.
— А вы, — продолжал Эдмунд, — теперь новые лорд и леди Хедерингтон. Я бы сказал, что Бенедикт очень неучтив. Он ведь как раз и был следующим претендентом на титул, и ему подфартило.
— Послушай, — начал Бенедикт, но ему помешал приступ лающего кашля.
— А теперь наследник ты, Эдмунд, — заметила Франсина. Перо на ее шляпе опустилось, потом закачалось надо лбом. — Теперь мне придется охранять сон своего мужа. Верно?
— Возможно, возможно. — Эдмунд проглотил остатки вина из своего бокала и сделал лакею знак снова его наполнить. — Хотя, думаю, нам прежде всего стоит обратить взгляд на хозяина.
Все посмотрели на Лайонкрофта. Он поднял черную бровь и, не мигая, смотрел в упор на своего гостя.
— На что ты намекаешь?
— Я ни на что не намекаю.
— Где ты был прошлой ночью, когда Хедерингтон испустил дух?
Наступила тишина.
— В своем кабинете. — На виске мистера Лайонкрофта задергался мускул. — Я мог бы вызвать тебя отсюда, чтобы обсудить это или то, что ты выскажешь.
— Никто никого не будет вызывать, — перебил мистер Тисдейл. Дрожащими пальцами он очищал свой тост от корки. — Одной несвоевременной смерти нам достаточно.
