Автор
13 октября 1813 года, в Карете тряхнуло. Эванджелина Пембертон подняла глаза на двух хмурых женщин — Леди Стентон и ее дочь Сьюзен. Мрачное выражение лица леди Стентон было таким же презрительным, каким она встретила Эванджелину у своей двери.
От рук жестокого негодяя. А в теперешнем случае в роли жестокого негодяя выступал Лайонкрофт. Но он защитил ее.
Этот человек был для нее загадкой, решить которую ей было не под силу.
— Так расскажете мне, что произошло? — спросила Сьюзен, устраиваясь поудобнее на краю постели Эванджелины."
"— Не знаю, — ответила та, не будучи уверенной, обращается ли к Сьюзен или отвечает на свои собственные мысли.
— Что вы хотите сказать? Что значит «не знаю»? Вы же там были. Узнали, умер ли Хедерингтон мирно или… произошло что-то более мрачное?
— Боюсь, что-то более мрачное.
— А! Я хочу, чтобы вы рассказали мне все в мельчайших подробностях. Кто его убил?
Эванджелина мучительно хотела рассказать о своем видении, о том, каким тяжелым испытанием это стало для нее. Много лет она жаждала иметь друга, кому могла довериться и рассказать о своем даре. Но ее матушка говорила, что светским людям доверять нельзя.
Сьюзен была славной, но она тоже принадлежала к светской публике.
Эванджелина только пожала плечами и вздрогнула.
— Что? — воскликнула Сьюзен. — Как это вы можете не знать? Вы должны знать все! И рассказать обо всем мне! Если бы жизнь была настолько простой! Одна только мысль, одно только ощущение, что она лежит на матрасе точно так же, как лорд Хедерингтон лежал на своем, ощущение мягкой перьевой подушки под головой, точно такой же подушки, как та, что закрыла его лицо, лишая его доступа воздуха, отнимая у него возможность дышать, отнимая жизнь…
— Эванджелина! Эванджелина! С вами все в порядке? Вы меня пугаете!
Теплая рука Сьюзен дотронулась до лба Эванджелины, и ее снова настигло видение…
На этот раз она увидела, как Нейл Пембертон выслеживает ее возле странной заброшенной фермы, тащит к черной коляске, запряженной парой измученных гнедых лошадей.
Сьюзен отняла пальцы ото лба Эванджелины:
— Господи! Да вы сейчас выглядите еще хуже.
Эванджелина и чувствовала себя хуже, чем когда прибыла сюда, даже хуже, чем когда прибежала в Стентом-Хаус три дня назад. Тогда у нее была надежда на избавление от отчима, надежда дождаться совершеннолетия, своего двадцать первого дня рождения. Теперь она знала, что все ее усилия останутся тщетными.
— Не прикасайтесь ко мне. — Видя потрясенное лицо Сьюзен, Эванджелина добавила: — Лучше не прикасайтесь.
