Автор
13 октября 1813 года, в Карете тряхнуло. Эванджелина Пембертон подняла глаза на двух хмурых женщин — Леди Стентон и ее дочь Сьюзен. Мрачное выражение лица леди Стентон было таким же презрительным, каким она встретила Эванджелину у своей двери.
Эванджелина отпустила дверную ручку:
— Почему вы не уходите?
— Вы сказали, чтобы я оставался, где стою, — заметил он вполне резонно.
Она смотрела на него с яростью, но он не двинулся с места.
— Почему вы затаились в тени?
Он пожал плечами:
— Я хотел убедиться, что с вами все в порядке. Вы меня напугали.
— Это очень любезно с вашей стороны. Я и сама испугалась. Но теперь я в порядке, и вы можете…
— Вы не в лучшем виде. Что же все-таки случилось, мисс Пембертон?
Он изучал выражение ее лица, будто провел последние два часа, пытаясь разгадать эту загадку.
— Ничего не случилось. — Она помолчала. — Хотя нет, произошло многое. — Она оглядела оба конца коридора: он был пуст. — Но, право, я не хочу об этом говорить.
— Не хотите? Или не хотите говорить здесь? Я буду рад последовать за вами в вашу спальню.
Эванджелина сглотнула. При таких обстоятельствах скомпрометированной Лайонкрофтом окажется она, а не Сьюзен. А она не желала стать законной собственностью еще одного убийцы.
— Вы этого не сделаете.
Он улыбнулся, подался вперед и провел кончиками пальцев по ее щеке, обводя ее очертания, потом по шее вплоть до ямочки у ее основания.
— Вы не доверяете себе и потому не хотите остался наедине со мной?
— Я вам не доверяю.
— Значит, вы подозреваете меня в убийстве?
— Смерть лорда Хедерингтона не была загадочным несчастным случаем. Ясно, что он был убит. И никто из нас не может быть вне подозрения.
Лайонкрофт скрестил руки на груди и продолжал пристально смотреть на нее. Потом сказал:
— К моему несчастью, я оказался самым удобным подозреваемым.
— К счастью для вас, никто не вызвал полицию.
Он усмехнулся.
— Отлично. Воспользуйтесь логикой, мисс Пембертон. Вы показали себя самой здравомыслящей из всех моих гостей. Как вы думаете, почему никто не изъявил желания вызвать полицию?
— Вероятно, вы обладаете дьявольской силой убеждения.
— Но если все убеждены в моей виновности, почему же никто не потребовал взять меня под стражу?
На этот вопрос у Эванджелины не было ответа.
Она резко рванулась вперед с намерением проложить себе дорогу плечом, если это понадобится.
А он ушел, оставив после себя только слабый мужской запах.
Пока Эванджелина принимала ванну, слова Лайонкрофта эхом звучали в ее сознании.
В них был смысл. Она не могла понять, почему большая часть гостей, казалось, дружно отвергает мысль о том, чтобы вызвать полицию.
