А кто в этом сомневался?
— Поучаствовать в негласных мероприятиях по этому делу, — сказал полковник Гущин.
— Следить, что ли, за кем-то?! — ужаснулась Катя. — Нееет, это ни за что, у вас полный розыск обормотов и…
— Покупать сведения о семье Кутайсовых и событиях, предшествовавших аварии, за деньги, — сказал Гущин.
— Покупать у кого? — изумилась Катя. — Как это?
— А так, как действуете вы, журналисты: покупать информацию, платить за нее осведомителям.
— Я полицейский журналист, Федор Матвеевич.
— Один черт, — хмыкнул Гущин. — Тебя надо все время вот так держать, — он сжал кулак. — С твоей репортерской инициативой. А здесь — полный карт-бланш. Средства на это я выбью в финчасти.
— У кого покупать будем? — спросила Катя деловито. Азарт репортера проснулся — а что, где наша не пропадала? Пора вспомнить навыки профессии, беспощадно задавленные полицейским бюрократизмом и ведомственной осторожностью.
— А вот это Клавдий нам подскажет, — Гущин кивнул в сторону Мамонтова. — У обслуги семейства, у помощниц по хозяйству и других, всех баб-сплетниц, которых удастся найти. Если ограничиться с ними лишь официальными допросами, они ничего нам не скажут. Может, не пошлют далеко, опасаясь, но правды не скажут. А зачем? Кто за язык тянет? Полиции сейчас вообще не доверяют, чураются как чумы. А вот за деньги… если предложить, не скупясь, скажут. За деньги сейчас удавится народ. Так что наша задача лишь в том, чтобы отсеять ложь и выдумки от происходившего там, в доме Кутайсовых и вокруг него, от истинных событий. Сам я лично и никто из сотрудников розыска в таком платном авантюризме принять участие не может. Эти люди — осведомители — не наши официальные платные агенты, они не подписывали никаких бумаг о сотрудничестве. Поэтому мои руки здесь связаны. А твои, Катя, как репортера, свободны. Ты будешь платить деньги и записывать показания на диктофон. Клавдий любезно согласился нам помочь. Он пока отстранен от несения службы в автоинспекции, так что поработает на уголовный розыск в частном порядке. Это зачтется, — он снова повернулся всем массивным корпусом к Мамонтову. — Это поинтереснее, чем за разными кретинами пьяными гоняться на дороге, ища на свою голову проблем. И потом, это поможет разобраться — нам и вам тоже, Клавдий, — в деле, которое вас когда-то глубоко потрясло.
— Меня не дело потрясло, а полицейский кретинизм, — возразил Клавдий. — Когда никто там, в Бронницах, палец о палец не желал ударить, чтобы…
— Чтобы задержать маньяка Кравцова, — подхватила Катя. — Клавдий, я вас очень прошу. Вы, пока мы вместе будем работать, слегка выйдите за рамки этой своей навязчивой идеи, хорошо? Зацикленность на чем-то одном может повредить делу.
Клавдий посмотрел на нее.