Во время оккупации небольшого города горожане сталкиваются не только с ужасом войны, но и с чем-то необъяснимым и зловещим. Страх, ненависть и тайна переплетаются в истории о выживании и борьбе за человечность в самые мрачные времена.
Водонапорную башню он тоже оставил без внимания, шагнул к живой изгороди из орешника и тут же пропал из виду.
– Погоди, – шепнула Ольга, хватая Григория за рукав.
– Уйдет, – прошипел тот, но вырваться не попытался.
– Догоним. Нельзя рисковать.
Они выждали добрых пять минут. Все это время Григорий не находил себе места, но Ольга была непреклонна.
– Идем! – велела она наконец и первой нырнула в едва заметный просвет между ветвями орешника.
Теперь они были где-то совсем близко от наружного периметра усадьбы. Если бы не темнота, наверняка уже увидели бы кирпичную стену."
"– Где он? – В голосе Григория была ярость пополам с растерянностью. – Где его теперь искать?!
– Найдем, – уверенно сказала Ольга и поманила его за собой.
Она сама не понимала, как взяла след. Но, подобно остромордой Гармонии, Ольга его взяла и не собиралась упускать. След остро пах кровью. Такой не потеряешь даже при желании. Вот только как потом отдышаться, как забыть этот запах? Потом и станет решать, а пока вперед!
Эту едва заметную железную калитку в кирпичной стене первой заметил Григорий. Двери – это по его части. Особенно запертые. Ни говоря ни слова, он вытащил из кармана связку отмычек. Возился недолго, управился за полминуты. Калитка открылась бесшумно, точно так же, как дверь, ведущая в башню. Фон Клейсты озаботились и тишиной, и безопасностью. А еще запасными выходами из усадьбы. Чтобы никто не видел, чтобы никто даже не догадался.
С той стороны начиналась лощина. Не окультуренная, уже не похожая на одичавший парк, в самом своем настоящем диком естестве, с высокими вековыми деревьями, с густым подлеском, который пронизывали тропы. И человечьи, и звериные.
Теперь след взял Григорий. Самый обыкновенный след от армейского сапога. И два собачьих рядом.
– Куда он? – спросил Григорий, разминая в пальцах ком перемешанной с ледяной крошкой земли.
– На охоту.
Ольга сначала сказала, а потом подумала, насколько она сейчас близка к правде. Если охотничьи угодья фрау Ирмы ограничивались пределами усадьбы, то сам фон Клейст предпочитал ни в чем себя не ограничивать. Наверное, вот точно так он и поймал балбеса Митяя, сначала затравил псами, а потом просто… загипнотизировал. А как по-другому назвать то, что он делал с людьми?
Наверное, Григорий подумал о том же, потому что зло, с присвистом, вздохнул.
– Он говорил старухе, что она неосторожна, – прошептал срывающимся шепотом. – Что безрассудно тратит ресурсы. Какие ресурсы она тратит, тетя Оля?
– Ты знаешь, какие.
