Во время оккупации небольшого города горожане сталкиваются не только с ужасом войны, но и с чем-то необъяснимым и зловещим. Страх, ненависть и тайна переплетаются в истории о выживании и борьбе за человечность в самые мрачные времена.
А потом что? Для таких, как мы, Клаус, кровь – хуже наркотика! Может быть, когда-то давным-давно, в старинных легендах предки наши и были сверхлюдьми. Не-людьми были! Но те времена давно канули в лету! – Фон Клейст сорвался на крик. – Да, у нас по-прежнему остались преимущества перед простыми смертными, но мы должны быть предельно осторожными! В малых дозах кровь – наш священный Грааль, а в больших – наша погибель! Ты понимаешь меня, Клаус? Понимаешь, почему я так с тобой поступил? Ты переступил черту! Рано или поздно ты погубил бы не только себя, но и нас с Ирмой. Весь наш род погубил бы. А сколько там осталось того рода? Мы втроем да парочка кузенов. И, заметь, ни у одного из нас до сих пор нет потомства! Я знаю, ты старался, Клаус. Я знаю каждую из тех несчастных по именам. Своих тоже помню, не сомневайся. Вот только мне хватило терпения, чтобы дождаться, чтобы понять, что эксперимент не удался, а ты… Ты убивал их после первой же ночи.
– …После третьей. – Этот голос был сиплый, наполовину голос, наполовину звериное рычание.
– Заговорил, – сказал фон Клейст удовлетворенно. – Вот видишь, братец, в этом удивительном месте к тебе возвращается разум! Сколько лет ты молчал? Не помнишь? А я помню! Двенадцать! Двенадцать лет мы с Ирмой не могли вытянуть из тебя ни слова. Но теперь все самое страшное позади!
Ольге показалось, что фон Клейст прячет меч обратно в ножны. Вот такая доверчивая и трогательная братская любовь. Все самое страшное позади!
– Я их подчиняю… – Клаус вытянул вперед руки. Теперь он был похож на отощавшего, облезлого медведя. Все еще смертельно опасного медведя. – Как в той старой книжке… – Слова давались ему с трудом. Двенадцать лет молчания не прошли даром. – Дедова книга в кожаном переплете.
– Я помню, братец! – Фон Клейст расплылся в мечтательно улыбке. Правая рука его по-прежнему лежала на рукояти меча. И в жесте этом не было никакой расслабленности. – Славные были денечки. Славные сказки нам тогда рассказывали! Только, подожди, ты говоришь, что это не сказки, что книга предков не врала, и мы можем стать теми, кем были рождены? Можем стать сверхлюдьми!
– Они сначала умирают, а потом возвращаются. – Теперь улыбался Клаус, улыбался, проводил языком по острым клыкам. – И слушаются. Не сразу, но я смогу научить…
– Что ты сделал, брат? Как у тебя получилось? Мы ведь пробовали дома, ты должен помнить. Еще в молодости, начитавшись книги предков, мы пробовали, но они умирали навсегда.
