Во время оккупации небольшого города горожане сталкиваются не только с ужасом войны, но и с чем-то необъяснимым и зловещим. Страх, ненависть и тайна переплетаются в истории о выживании и борьбе за человечность в самые мрачные времена.
Раздел Chitat.online для книги «Гремучий ручей» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Во время оккупации небольшого города горожане сталкиваются не только с ужасом войны, но и с чем-то необъяснимым и зловещим. Страх, ненависть и тайна переплетаются в истории о выживании и борьбе за человечность в самые мрачные времена.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Во время оккупации небольшого города горожане сталкиваются не только с ужасом войны, но и с чем-то необъяснимым и зловещим. Страх, ненависть и тайна переплетаются в истории о выживании и борьбе за человечность в самые мрачные времена.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Ей всего лишь нужно помочь, выдернуть из туманного морока в реальность. Всеволод вздохнул и решительно шагнул ей навстречу.
– Я не вижу… – Голос ее был жалобный и напуганный. – Сева, где ты? Помоги мне.
– Я здесь. – Он протянул руку, и та провалилась в туман по самый локоть. Теперь и он сам ничего не видел. Не видел, но чувствовал…
Это были осторожные касания. Холодные и влажные. Отвратительные! Словно бы к его запястью приложили кусок тающего льда, и кожа под ним тут же онемела.
– Эй? Ты где? – позвал он, враз осипшим голосом. Все чувства его сейчас были там, по ту сторону полога из тумана. Там, где кто-то или что-то скользило по его протянутой руке.
Плюнуть бы на это все и уйти! Но нельзя, Настя там одна. Она растеряна и напугана, а он ее единственная надежда. Но отчего же тогда так муторно?! Отчего волосы на загривке встают дыбом, словно от статического электричества, а сердце колотится так, что готово выскочить из груди?
– Настя, нам нужно ухо…
Договорить он не успел, потому что холодное и мокрое вдруг сделалось бритвенно-острым и обжигающе-горячим. Потому что запястье вдруг пронзила почти нестерпимая боль.
Всеволод дернулся сам и дернул руку. С той стороны держали крепко. Сжимали не пальцами, а… зубами, урчали по-звериному. Так угрожающе-предупреждающе урчат кошки, у которых пытаются отнять добычу. Добыча – это он. Вот только там, за пологом из тумана не кошка!
Онемевшие пальцы свободной руки получилось сжать в кулак, а потом ударить. Всеволод бил в никуда, в серое марево, но попал во что-то мягкое и хрусткое. А как только попал, хватка на запястье ослабла. Всего на мгновение, но ему хватило, чтобы высвободиться и отскочить в сторону, подальше от тумана и прячущегося за ним существа.
На запястье был след от укуса, а серый мир окрашивала красным струйка крови, стекающая по бесчувственным пальцам. Всеволод прижал руку к груди, крутнулся на месте, в любой момент ожидая нападения.
…Плач был тихий, сначала подумалось, что детский. Плач доносился сразу со всех сторон. Нервные всхлипывания, которые запросто можно спутаться с хихиканьем. Или это не плач?..
– Настя? – снова позвал он.
– Я здесь, Сева.
Оно появилось прямо перед ним – бледное, бескровное лицо с черными провалами глаз, с растянутыми не то в улыбке, не то оскале губами, с зияющей раной на тонкой шее. От Насти в этом существе не было ничего.
И от него, кажется, тоже скоро ничего не останется…
– Сева. Севочка… – позвало существо. – Как хорошо, что ты здесь.
– Почему? – Ему бы не вопросы задавать, а бежать, куда глаза глядят, но ноги словно вросли в землю под этим пристальным, немигающим взглядом. И тихий голос завораживал, успокаивал, не отпускал.
– Потому что я голодная, Сева.
