Взгляды изменились с той временной редкости до настоящего момента, когда накануне весны здесь повесили виселицу. Трехстолбовый помост и трое несчастных фигур на нем напоминают о забытом сельсовете и его позорной трибунале.
Крестик оставила Григорию Зося вместе с прощальной запиской. И Ольга была уверена, что это единственная вещь, которая осталась у него от сына. Но разбираться она будет потом, а сейчас нужно защитить детей, а для этого необходимо вернуться в усадьбу.
Отмычки, как ни странно, не пригодились. Может быть, фон Клейст был так поражен случившимся, что забыл закрыть калитку. А может, после убийства брата больше не видел в этом особой необходимости. В сизом мире Гремучей лощины теперь не найдется существа, страшнее и опаснее его самого.
До своей комнаты Ольга добралась быстро, но по пути все-таки заглянула в окошко домика для прислуги. Дети спали. Она снова пересчитала их по головам, как цыплят.
В комнате было тепло: дом хорошо топили. Во-первых, фон Клейсты любили комфорт, а, во-вторых, дом готовили к приему бургомистра со свитой. Когда запланирован прием? Ольга на секунду задумалась. Получалось, через три дня. За эти три дня она непременно должна что-то придумать. Разобраться и с тайнами прошлого, и с настоящим.
Торопливо, стараясь не шуметь, Ольга сняла с себя грязную одежду, скрутила и засунула в шкаф, не включая свет, прошла в ванную комнату и лишь там зажгла свечку. Из старого, потемневшего от времени зеркала на нее смотрела незнакомка с холодным взглядом синих глаз. На щеках ее еще кое-где были видны капельки запекшейся крови.
Очнулась она на кафельном полу, обессилевшая, продрогшая насквозь, уничтоженная и несчастная одновременно. Она нащупала петельку. Да, у нее получилось…
Вода в кране была холодная, едва ли не такая же холодная, как в Гремучем ручье, но Ольга решительно встала под ее ледяные струи.
