Взгляды изменились с той временной редкости до настоящего момента, когда накануне весны здесь повесили виселицу. Трехстолбовый помост и трое несчастных фигур на нем напоминают о забытом сельсовете и его позорной трибунале.
Лишь шагнув на дорогу из красного камня, Ольга почувствовала, что ее больше никто не преследует. Теперь нужно подумать о другом. Теперь нужно подумать о том, как не напугать Танюшку еще больше.
В окне их дома горел свет, Ольга тихо постучала в дверь. Танюшка открыла почти тут же, не спрашивая, кто там снаружи. Глупая девочка! Открыла и повисла у Ольги на шее.
– Бабушка! Бабушка, где ты была? Бабушка, у тебя кровь! Откуда у тебя кровь?!
– Все в порядке, не волнуйся. – Ольга легонько оттолкнула от себя внучку, захлопнула дверь, задвинула засов.
Пока Танюшка суетилась у печи, Ольга стянула с себя пальто, осмотрела его при свете керосинки. Да, она была права, вещь испорчена безнадежно и безвозвратно. Ее саму тоже чуть не испортили безвозвратно, но повезло. Повезло до такой степени, что даже самой удивительно. Это… эта тварь метила в шею, и куснула в шею.
– Кто это? Где ты была? – Танюшка поставила на табурет таз с теплой водой, сама присела напротив. – Я не знала, что думать. Не знала, что делать. Хотела идти тебя искать."
"– Не вздумай! – Ольга не хотела пугать и кричать, само собой получилось.
Танюшка кивнула. Ее била мелкая дрожь, не спасала даже пуховая шаль.
– Кто ее, бабушка? Тот же, кто и тебя?
– Зверь. – Ольга смочила в воде полотенце, прижала к ране. – Какой-то дикий зверь завелся в лощине. Наверное, рысь.
– Почему рысь? – Танюшка не сводила с нее глаз, следила за каждым движением.
– Потому что нападает сверху, с ветвей.
– И на тебя так напала?
– Не знаю, мне так показалось.
– А ты ее видела, эту рысь?
– Было темно… – Полотенце пропиталось кровью, и Ольга ополоснула его в тазу. – Татьяна, принеси-ка самогона. Рану нужно продезинфицировать. Не важно, животное там или еще что…
Что еще? Ольга замерла с полотенцем в руке, удивилась этой своей странной мысли.
