В темном и сырном борту лодки, где воды течёт как кровь или молоко, я открывает глаза. Солнце уже неспешно поднимается над волнами, словно проклятый жезл гонит нас вперёд. Восьмой час утра или девятого - всё ещё неясно. Я попробую сломать сухожилия, проверить, какова степень моего брани от воды и природы....
"1
Мне кажется, что я узнаю сирокко по запаху, неприятно будничному, хотя дует он не часто. Это южный ветер, знойный, сухой и пыльный. Обычно он дует весной по два-три дня, принося из африканских пустынь красную и белую пыль, которая выпадает с дождями, окрашивая их в цвет крови или молока. Дождя пока нет, а солнце припекает так, что кожа на моем лице словно бы отслоилась.
Я открыл глаза. Солнце, недавно оторвавшись от горизонта, то появлялось над бортом тузика и слепило их, то исчезало, подчиняясь ритму невысоких волн.
Первым делом снял штаны и осмотрел рану.
Я установил банку на место, сел на нее, осмотрел свое имущество. Два весла, кожаный мешок с едой, бурдюк с вином, доспехи, щит, портупея с саблей и кинжалом, шестопер, степная пика и алебарда. Интересно, какая добрая душа подсунула мне алебарду?! Наверное, кто-то из матросов, на вооружении которого она состояла.
Чтобы прогнать грустные мысли, достал из мешка большой кусок копченого окорока и сухари, которые, как ни странно, не подмокли, и перекусил, запивая из бурдюка белым ароматным вином, разбавленным водой.
