В темном и сырном борту лодки, где воды течёт как кровь или молоко, я открывает глаза. Солнце уже неспешно поднимается над волнами, словно проклятый жезл гонит нас вперёд. Восьмой час утра или девятого - всё ещё неясно. Я попробую сломать сухожилия, проверить, какова степень моего брани от воды и природы....
В Нормандии их очень много. Чистокровные француженки в лучшем случае симпатичные. Остальное добирают женственностью, кошачьей манерой поведения. При этой был муж, лысый и страшненький, которому явно перевалило за сорок. Часа за два, что мы ждали посадки, к блондинке подошло с десяток мужчин. Она со всеми мило потрепалась. Муж, если был рядом, тоже принимал участие в разговоре. Я представил, что бы произошло, если бы дама была русская и при русском муже.
По залу ожидания разгуливало несколько детей разного возраста с сосками во рту.
Я спросил ее маму — типичную бизнес-леди лет сорока пяти, мужиковатую и огрубевшую:
— Не пора ли ей расстаться с соской?
Мама недоуменно пожала плечами:
— Зачем?! Ей нравится.
И действительно, пусть себе сосет. Никому ведь не мешает. А потом сразу перейдет на другую.
В самолете меня накормили холодной гороховой кашей и комком чего-то пережеванного до меня, может быть, даже мясного. Остальные ели с удовольствием. Поскольку заплатили за это, будем радоваться.
В Шереметьево на пограничном контроле я подошел к окошку, подал паспорт женщине в форменной одежде и с форменным, угрюмым лицом и радостно сказал:
— Добрый вечер!
Может, мне просто не везет, но ни разу российские пограничники не улыбнулись в ответ.
2
До берега добрался только к вечеру. Давно не греб так долго. Ладони буквально горели. Пристал напротив деревни, расположенной метрах в ста от берега и огражденной стеной высотой метра полтора, сложенной из разнокалиберных камней.
В Средневековье одинокий путник — потенциальная добыча для любого, готового рискнуть.
