Автор
Ия ощущала прилив адреналина даже в обычном капучино с любимым пирожным в кафе. Опасаясь разоблачения, она мучительно старалась не поднять глаза, боясь столкнуться со взглядом своего жениха. За окном падал весенний дождь, напоминая о безмятежности за外墙之外的世界。
У него — светлое будущее, у нее — какое уж получится.
Но как только Кира закрывала глаза, видела Яна. Его искреннюю улыбку, отросшую челку, которая постоянно падала на глаза, такие голубые, что, кажется, еще немного, и она в них утонет. Она и тонула, совсем не боясь умереть, ведь с ним было ничего не страшно.
Ее тело все еще помнило его ласки, поцелуи, на этой самой кровати, только сегодня ночью был не просто секс, была любовь.
Была.
Кира свернулась в позу эмбриона и завыла, кусая пальцы, ненавидя и презирая саму себя, что предала своего мальчика.
Перевернулась на спину, задела рукой что-то пушистое и мягкое. Кошка пришла и лежала рядом, словно поддерживая свою непутевую хозяйку.
— Ты моя милая, голодная, наверно, совсем.
Снова потекли слезы, Кира всхлипнула, прижала животное к себе, погладила. Она словно чувствовала, как ей плохо, и пришла пожалеть, от нее можно принять жалость, от нее не стыдно.
Так прошло три дня, Кира лишь раз взяла телефон, чтоб сказать шефу, что уехала в отпуск, который ей обещали, что заявление напишет потом, чуть не послала его на три буквы, но вовремя отключилась. Светка звонила, писала, но Кира боялась открывать сообщения, потому что там были и от Яна, те, еще старые. Ведь она сорвется, начнет читать, травить душу, а ведь и так невыносимо больно.
Некрасиво так было поступать с подругой, но не сейчас, потом, она все объяснит потом, если сможет.
Она просто сидела в пустой квартире, не включая телевизор, радио, ноутбук, лишь иногда заряжала телефон, чтоб заказать еды, не себе, так хоть кошке. Животное не виновато в том, что его хозяйка такая дура.
Кира очень часто анализировала, почему так все произошло, могло ли сложиться все иначе? Могло, но не сложилось. Она так хотела все рассказать Яну, объяснить, чтоб он понял, сказать, как безумно скучает, но как только начинала эти внутренние монологи, слезы моментально душили.
К концу третей недели, когда Кира, наконец, заснула в тревожном сне, под утро проснулась от режущей боли внизу живота. Схватилась рукой, громко застонав, провела вниз, между ног было горячо и влажно, это была кровь, много крови. Она пропитала все белье и простынь.
