Автор
Девушка из влиятельной семьи, связанной с тайным обществом, сталкивается с трагедией, которая разрушает иллюзию их неуязвимости. Когда кажется, что хуже уже не будет, её жизнь переворачивается с ног на голову. История о падении, искуплении и борьбе за выживание в мире, где власть и деньги —...
Он опускает руку к поясу, и выдергивает его из своих черных джинсов. Затем оборачивает его вокруг моей шеи, туго натягивая, так что дышать становится трудно, но не невозможно.
Я знаю, что меня ждет, но этого будет недостаточно. Мне нужна борьба. Я хочу, чтобы он взял это и заставил меня полюбить. Поэтому я бью его ногой в живот.
Мужчина сгибается, из-под его маски доносится резкий выдох. Он хватает меня за лодыжку, сдергивает с кровати, и я падаю на пол. Я лежу на животе, а он падает позади меня. От ощущения его грубых джинсов на моей коже, когда он раздвигает коленями мои ноги, я издаю стон.
Я слышу звук его молнии, и через секунду его член входит в мою пизду. Я схожу с ума. Мое тело бьется под его весом. Мне стыдно за то, что я была настолько мокрой, что он так легко в меня проскользнул.
Из моих глаз снова текут слезы, и мужчина сжимает ремень, лишая меня воздуха.
Незнакомец накрывает меня своим телом, и, пока он вбивается в меня, мое ухо обжигает его тяжелое дыхание. Я бы зарыдала, если бы могла дышать. Слезы свободно текут по моему трущемуся о ковер лицу. Когда он со мной закончит, у меня будет ссадина на лице от ковра. Она будет идеально сочетаться с отпечатком руки от пощечины Дэвида.
Моя киска прижимается к нему, тело покрывается холодным потом. Внезапно он выходит, ослабляя ремень, и я подавляю рыдание. Я слышу, как позади него снова открывается ящик, а затем что-то холодное скользит по моей заднице.
Мое сердце бешено колотится.
— Подожди…
Мужчина снова хватается за ремень, лишая меня воздуха, и снова склоняется над моей спиной.
— Шлюху используют.
Его голос — низкий, темный шепот, и мое сердце колотится от звучащего в нем обещания.
— Так что заткнись на хер и прими это.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
СИН
Гребаный гнев делает меня иррациональным. Умом я это осознаю, но не могу остановиться. Мне было невыносимо видеть, как она ломается. Выглядит такой чертовски разбитой. Элли проснулась от своего кошмара, и я точно знал, что будет дальше. Когда я направлялся к французским дверям, она прошептала во сне «Папочка». Я не мог заставить себя уйти от нее.
Я подумал, что, может, она захочет, чтобы я снова обнял ее. Или, по крайней мере, просто посидел здесь с ней. Но она начала меня провоцировать. Я изо всех сил старался не прикасаться к ней. Позволить ей устроить истерику и отвернуться от нее.
Но я поддался своему гневу. На нее. На себя. Я думал, что смогу заставить ее возненавидеть маску.
