Автор
Ночью выхожу на пробег, под меланхоличный свет озера. Вот так всегда начинается новое начало: разбитый автомобиль, душевные раны, но надежда — что-то позитивное вижу я каждый день. Власть эмоций уступает место холодной прозорливости, и это вызывает странную радость.
Украдкой посматриваю на Гарика в надежде получить хотя бы невербальный сигнал, что делать дальше, но он уже о чем-то увлеченно разговаривает с отцом, в то время как я даже через меню чувствую тяжелый взгляд его матери.
Я не великий психолог, но курс общей психологии в институте был одним из моих любимых. Так что, хоть мой «диагноз» вряд ли можно назвать верным на сто процентов, но тут на лицо нарушение детско-родительских отношений.
Хоть Гарик и не похож на залюбленного маменькиного сыночка.
Скорее уж на Иванушку-дурачка, который всегда был изгоем, но, когда старшие братья стали еще большим разочарованием года, он вдруг ворвался в фокус любви мамы-генеральши.
Я мысленно мотаю головой, чтобы вытряхнуть из мыслей этот недоделанный психоанализ.
Ясно одно — матери Гарика хватило пары минут знакомства со мной, чтобы хотеть меня в качестве основного блюда на столе, которое она с удовольствием и мастерски расчленит столовыми приборами.
— Шампанское? — слышу ее вопрос и не сразу понимаю, что пока я пыталась играть в доктора Фрейда, Гарик успел заказать на двоих. И игристое выдержанное «Вдова Клико» для всех. — Есть какой-то повод? Ты заключил новый контракт?
Почему-то в ее голосе слышится неприкрытая ирония.
Гарик долго смотрит на мать, и пока они ведут безмолвную, понятную им одним борьбу, мне очень хочется потихоньку свинтить в туалет, а потом — куда глаза глядят. Это не то, что не комфортно — это просто невыносимо, как будто подо мной подожгли стул, и я чувствую, как стремительно поджаривается мой пятая точка.
— Есть повод, — наконец, отвечает Гарик, и по тону это похоже на передернутый автоматный затвор. — Иначе, я бы не просил тебя уделить мне время.
Об отце не говорят, как будто его тут и нет."
"И я с удивлением замечаю, что он как будто даже и рад роди невидимки — просто потягивает воду из стакана, всем видом давая понять, что декор зала и другие посетители волнуют его гораздо больше разворачивающейся за столом военной кампании.
— Я встречалась с Эльмирой, — говорит женщина и снова смотрит в мою сторону, как бы проверяя реакцию на кого-то с таким загадочным именем. — Она вернулась из Лондона еще в воскресенье, ты бы мог зайти к ним хотя бы из вежливости.
Гарик собирается что-то сказать, но двое официантов как раз сносят на стол первые блюда.
Потом приносят шампанское в ведерке со льдом.
Официант ловко откупоривает бутылку, разливает в бокалы, не проронив ни капли на белоснежную скатерть.
