Автор
Ночью выхожу на пробег, под меланхоличный свет озера. Вот так всегда начинается новое начало: разбитый автомобиль, душевные раны, но надежда — что-то позитивное вижу я каждый день. Власть эмоций уступает место холодной прозорливости, и это вызывает странную радость.
Но меня как привязанную что-то тянет к нему, прямо за сердце.
Как будто там у меня струна, и невидимый кукловод рвет ее на себя, заодно оставляя шрамы на бедной кровоточащей плоти.
— Тебе лучше уйти, — не могу придумать ничего лучше.
Резко поднимаюсь по лестнице, пытаюсь открыть дверь, но ключи предательски выпадают из дрожащих пальцев. Когда наклоняюсь за ними — Призрак рядом, пытается опередить и, когда мы случайно стукаемся лбами, я шарахаюсь в сторону, как от удара током.
— Маша, надо поговорить, — с нажимом требует Дима, демонстративно сжимая мои ключи в кулаке.
Мне тяжело даже просто представить, что подниму голову и посмотрю ему в глаза, но это приходится сделать. Пока я смотрю на носки своих туфель, любая моя резкость все равно прозвучит как обычный бубнёж.
У него все те же карие глаза, но сейчас почему-то очень большие зрачки.
Больше, чем всегда, кажется.
«Я по тебе не скучала, я по тебе не скучала, не скучала, не скучала!»
— Тебе правда лучше уйти, — повторяю, как заевшая пластинка.
— Я никуда не уйду. — Он сжимает ключи от моей квартиры так крепко, что белеют костяшки пальцев. — Не думай, что можно просто так, ни фига не объясняя, отшить мужика, когда он вдруг перестал тебе нравиться!
Только вовремя включившаяся в голове предупреждающая сирена не дает выпустить на волю всю скопившуюся обиду и злость.
Не дает заорать ему в лицо, какой он мерзкий, гадкий, циничный предатель!
Поэтому, хоть это и трусливо, я делаю единственную вещь, которая быстро все объяснит практически без моего участия.
Протягиваю вперед правую руку с кольцом на безымянном пальце.
Оно слишком выразительно дорогое и помолвочное, чтобы расценивать просто как украшение.
Давай, Призрак, теперь твоя очередь не понимать, как это могло произойти, почему и когда."
"Теперь твоя очередь думать, как ты мог быть таким слепым и не заметить созревшее у тебя перед носом предательство.
Дима смотрит на кольцо — потом на меня.
Снова на кольцо, и как будто даже хочет притянуть мою ладонь поближе, чтобы рассмотреть, правильно ли все понял, но вместо этого демонстративно сует руки в карманы куртки.
И снова этот скрип кожи.
Мотаю головой, сбрасывая наваждение воспоминаний.
— А словами ты можешь как-то это объяснить? — кивает на кольцо.
— Я выхожу замуж.
