Автор
Ночью выхожу на пробег, под меланхоличный свет озера. Вот так всегда начинается новое начало: разбитый автомобиль, душевные раны, но надежда — что-то позитивное вижу я каждый день. Власть эмоций уступает место холодной прозорливости, и это вызывает странную радость.
— Можешь приводить ее хоть завтра, — предлагает он, когда машина притормаживает около моего подъезда. — Мои юристы уже работают над дезинформацией.
— Надеюсь, твои юристы умеют держать рот на замке, — зачем-то шучу я.
— Они готовят наш брачный договор, — отвечает Гарик, и это явно должно что-то значить.
Он помогает мне выйти, проводит до подъезда и, даже не попытавшись снова поцеловать, возвращается к машине.
Я не сразу захожу в дом — стою совершенно одна на темном крыльце, позволяя ветру немного остудить щеки.
Хорошо, что я не люблю Гарика и что наши с ним отношения ограничены и подстрахованы взаимным договором и уважением. Если бы все было по-настоящему, я бы лучше легла в могилу, чем приняла тот факт, что у меня будет вот такая свекровь. А еще и непонятная бывшая Эльмира. И какая-то другая, которая ему изменила.
Или это одна и та же «Эльмира»?
Почему-то в ответ на это имя внутри отзывается образ классической жгучей хищницы с темными волосами до копчика, «сделанным» лицом и всеми атрибутами красивой жизни.
Наверное, я где-то все же очень узко мыслю. Может, она хорошая девушка, которая решила не идти на поводу у семьи?
По ступенькам поднимаюсь медленно — утром рано вставать, но еще только десять, так что я собираюсь просто принять душ, сделать себе еще один домашний сеанс красоты и лечь в одиннадцать.
Когда остается последний лестничный пролет, замечаю, что на ступеньках прямо перед моей квартирой кто-то сидит. Инстинктивно тянусь к сумочке, где на всякий случай всегда таскаю перцовый баллончик — папа лично дает мне новый раз в полгода.
Иду медленно, настороженно, заодно держа палец на кнопке экстренного вызова.
Что там надо кричать, если грабят? Пожар?
Фигура, заметив меня, поднимается.
Мне очень знаком скрип кожаной куртки.
И эти ботинки, и небрежно торчащие из них потертые темно-синие джинсы.
Роняю баллончик обратно в сумку, делаю беззвучный глубокий вдох, но это не помогает успокоить вдруг рванувшее в галоп сердце.
В моих планах было держать его на расстоянии еще какое-то время, пока окончательно не задавлю в себе всю симпатию.
Откуда он тут вообще?!
Он же не…
— Номер твоей машины, — перебивает мои мысли Дима. — У меня есть приятель в ГИБДД, он давно был мне должен.
Этот мужчина совсем не в моем вкусе.
Абсолютно — теперь это очевидно.
Я люблю другой тип лица, другой рост, другой цвет глаз.
Другое… все.
