Автор
Ночью выхожу на пробег, под меланхоличный свет озера. Вот так всегда начинается новое начало: разбитый автомобиль, душевные раны, но надежда — что-то позитивное вижу я каждый день. Власть эмоций уступает место холодной прозорливости, и это вызывает странную радость.
Но почему это финалирование в пяти актах вместо одного лаконичного и вежливого? Ну в духе: «Было приятно с тобой поболтать, удачного карьерного взлета!»
Эти мысли сводят меня с ума, и я перестаю понимать, что же приносит больше страданий: неведение или надежда, что в этих сообщениях еще не все потеряно? Это прямо какой-то эксперимент Шрёдингера над собой."
"Но все равно тяну время, глубоко ныряя в работу.
Отношу резюме Лены для ознакомления и проверки службой безопасности. На всякий случай, чтобы информация не всплыла окольными путями, говорю, что эта девушка придет по моей личной протекции, потому что я не сомневаюсь в ее профессиональных качествах и вижу в ней прилежного исполнителя — именно то, что мне нужно от моих непосредственных подчиненных.
В обед снова названивает мать — и на этот раз я все-таки отвечаю, заранее отодвигая тарелку с куском овощного пирога, которым люблю перекусить в кафе напротив нашего офиса.
— Наконец-то соизволила ответить, — без приветствия язвит мама.
— Ты плохо себя чувствуешь? — я искренне переживаю.
Несколько лет назад она перенесла операцию на сердце — не самую сложную, но накладывающую определенные ограничения на режим ее жизни. С тех пор, кажется, моя и без того властная и жесткая мать, стала вдобавок еще и нервной, и категоричной.
— А тебе не все равно? — отвечает вопросом на мой вопрос. — Другие дети звонят родителям по два-три раза в день, а я от единственной дочери не могу выпросить хотя бы минутный разговор.
— Ты же знаешь, что я много работаю.
Но, говоря по правде, в последнее время каждый звонок ей — это целый подвиг и спуск в унитаз пары тысяч загубленных нервных клеток.
Может, это потому, что я правда плохая дочь?
— Я знаю, что тебе плевать на мать, — продолжает давить она.
— Мам, у меня обед, если я не поем — буду голодная весь день. Если у тебя все хорошо, можно, я пока перекушу, а тебя наберу уже из дома?
Она демонстративно вздыхает, бросает: «Вот уж не думала, что на старости лет останусь одна, как сирота!» — и кладет трубку.
Пятница послезавтра, нужно заехать к ней после работы. Главное не забыть выпить пол пузырька валерьянки. Ну или чего-то позабористее.
Мысли о планах на пятницу возвращают к сообщениям, которые я до сих пор трусливо оставляю запечатанными.
Ладно, значит, буду считать это знаком судьбы.
