Автор
Ночью выхожу на пробег, под меланхоличный свет озера. Вот так всегда начинается новое начало: разбитый автомобиль, душевные раны, но надежда — что-то позитивное вижу я каждый день. Власть эмоций уступает место холодной прозорливости, и это вызывает странную радость.
И скандалам, которые продолжаются до сих пор, стоит им сойтись на одной территории.
По этому поводу я пошла на беспрецедентный шаг и рассадила их за разные столики.
Что, в общем, не гарантирует, что мать не найдет способ ужалить его при первом же удобном случае.
А заодно и меня, за то, что отодвинула ее от всех свадебных хлопот.
— И ты думаешь, что этот парень будет о тебе заботится? — недоверчиво переспрашивает отец.
Я никогда ему не вру, в крайнем случае, могу просто что-то недоговаривать и то просто чтобы не нагнетать там, где сама не уверена.
— Па, я уверена, что всегда смогу на него рассчитывать, и что мы отлично ладим. Мы строим отношения на доверии и определенных правилах, а ты же должен знать, что любой, даже не очень хороший контракт, все равно лучше устной договоренности.
— Я как-то упустил момент, когда моя маленькая романтическая девочка превратилась в циника."
"Если бы это сказал кто-то другой, я бы подумала, что человек просто нашел способ завуалировано и вежливо назвать меня сукой, но мой прямолинейный папа сказал бы это прямо, а не прикрываясь красивыми словами.
Просто… все так.
Может, я и не любила Призрака той самой любовью, которую проносят через всю жизнь, но он преподнес мне хороший урок на всю жизнь — нельзя доверять чувствам.
И мужчинам, которые их вызывают.
Безопасность, надежность и стабильность — лучшая основа для крепкого союза.
Делового или брачного — не имеет значения.
— Все будет хорошо, па, — я тянусь к нему, обнимаю со всей нежностью, на которую только способна и, отодвинувшись, тут же напускаю игривый вид.
Когда я была маленькой, он любил шутить, что мое сердце все равно всегда будет принадлежать ему, потому что так, как он, меня все равно не будет любить ни один смертный мужчина. Сейчас его слова звучат в моей голове почти как пророчество.
— Что бы не случилось, — он в последний раз крепко сжимает мои пальцы, и мне сразу становится легче, — никогда не забывай, что ты не должна находится там, где тебя не любят, не ценят и не уважают.
Он сует руку во внутренний карман пиджака, достает оттуда связку ключей и плотный набитый какими-то бумагами конверт.
— Это ключи…? — не знаю, что и думать, поэтому подвешиваю вопрос без ответа.
— Твой путь к отступлению. Я желаю тебе только добра и счастья, и готов защищать тебя от всего мира. Но безопасный тыл все равно не помешает.
