Автор
Три мужчины войдут в жизнь героини, каждый преподнеся ей свой урок. Между запретными чувствами и моральным выбором ей предстоит найти себя, пройти через боль и предательство. История о том, как неидеальные люди меняют друг друга и учат прощению, силе и смелости.
Настраивает кондиционер на комфортную прохладу.
— Прости, что я такая размазня, — пытаюсь оправдать свою недееспособность.
Если он и слышит мои слабые попытки извиниться, то не подает виду.
Для меня загадка, куда мы едем — я смотрю строго вниз, на собственные колени.
Самое ужасное, что какая-то часть меня уже смирилась, что беременность существует и именно она громко заявляет о себе вопросом — что делать?! Я намеренно от него бегаю, пусть даже только в своей голове.
Стас привозит меня в какое-то кафе почти на окраине города.
Там аппетитно пахнет шашлыком.
— Ты хочешь накормить меня жаренными бездомными животными? — пробую шутить.
— Заткнись, — не очень ласково отзывается он, но я понимаю, почему.
К нам уже спешит хозяин заведения — мужчина кавказской наружности и преклонных лет. Он дружески обнимает Стаса, похлопывает его по плечам, мне подмигивает и делает явно какой-то комплимент на непонятном мне языке.
— Все организую, дорогой! — со свойственным всем кавказцам радушием, уверяет хозяин, и отводит нас куда-то через весь зал, через заднюю дверь на маленькую площадку, оформленную в стиле «посиделки за городом».
Я сажусь на скамейку, застеленную тканными дорожками и подушками.
Стас — напротив.
Он даже не пытается начать разговор — снова весь в телефоне.
У меня странное ощущение дежавю.
— Если я беременная, то это не ребенок моего мужа, — первой нарушаю молчание. И с вызовом добавляю: — Ты же хотел, чтобы я в этом призналась, да?
Он отрывается от телефона только через минуту.
Смотрит на меня и с безразличием пожимает плечами.
— Отвертка, разбирайся в своих мужиках сама, мне как-то, знаешь, все до прибора с резьбой.
— А как же осуждение падшей женщины? Все бабы — стервы, все бабы — твари?
— Снять штаны и показать, что у меня все причиндалы на месте и я к этим убогим не отношусь? — Он приподнимается над столом, выразительно тянет за край широкого ремня.
— Боже, нет! — Я зажмуриваюсь, машу руками.
— Ну, раз лапками машешь, значит, не сдохнешь, — снова грубо, но честно, говорит он.
Первую порцию мяса нам приносят примерно через полчаса: на большой грубо сбитой доске гора шашлыков, поджаренных до темной корочки ребрышек и просто кусков мяса. Все это щедро посыпано зеленью и пряными травами.
Отдельно подают томатный соус с ревенем. Стас говорит, что хозяин сам его делает и сам маринует мясо по старой семейной традиции, которую тщательно оберегает.
