Автор
Ночью выхожу на пробег, под меланхоличный свет озера. Вот так всегда начинается новое начало: разбитый автомобиль, душевные раны, но надежда — что-то позитивное вижу я каждый день. Власть эмоций уступает место холодной прозорливости, и это вызывает странную радость.
Он ведет себя так, словно абсолютно уверен, что может получить любую девушку в этом здании, буквально не прикладывая усилий.
— Я бы хотела сделать анализ сейчас, — говорю максимально твердо, когда девушка собирается выписать направление на утро.
— Есть ограничения, чтобы анализ был максимально точным… — начинает она, но я ее перебивают"
"— Жирного и тяжелого я не ела, тяжелых физических нагрузок не было уже несколько дней, я не принимаю никакие лекарства, кроме пары таблеток обычно валерьянки, которые выпила по пути сюда, чтобы не грохнуться в обморок от этой счастливой новости.
Я говорю немного раздражительно, но им здесь, видимо, не привыкать к взвинченным женщинам, так что девушка и бровью не ведет — сразу выписывает направление в кабинет.
— Спасибо, — лыбится Стас, успевая забрать его до того, как я протягиваю руку.
Обнимает меня за плечи и, неся какую-то чушь о том, что беременные женщины — это почти как девять месяцев непрекращающегося ПМС, ведет меня по коридору до двери с нужным номером.
— Это было лишнее.
— Да ладно, — посмеивается он, — зато никто не видел, как ты дергаешься.
Я захожу в кабинет.
Сажусь на кушетку, отвечаю на вопросы лаборантки, пока медсестра готовится брать кровь из вены. Я всегда боялась уколов, тем более — туда, потому что вены у меня тонкие и хрупкие, и обычно после любого укола я хожу с такими синяками, что посочувствует даже опытный наркоман. Но сегодня вообще все равно — почти не чувствую укол, и мне все равно, когда смотрю, как шприц наполняется темной кровью.
— Подъезжайте через час, — говорит лаборант, приклеивая на пробирку стикер с номером моей временной карты.
Киваю, как зомби выхожу обратно в коридор.
Хорошо, что Стас стоит рядом и успевает поймать меня до того, как подкашиваются ноги.
Я физически чувствую, что вот теперь внутренний источник моих сил иссяк окончательно.
— Так, Отвертка, тебе надо чё-нить пожрать, — тоном, не терпящим возражений, заявляет Великан.
— Меня стошнит, — слабо возражаю я.
— Ну тогда будешь есть и блевать, — гнет свое он.
Ненавижу чувствовать себя такой слабой и беспомощной.
Как будто это не разовый случай, а я настоящая — без намека на стержень внутри.
Наверное, только поэтому я не сопротивляюсь, когда Стас берет меня на руки и, прижимая к себе своими здоровенными ручищами, выносит на улицу. У него даже сердце бьется так же ровно, как будто я для него — сама легкая ноша в жизни.
Усаживает в машину.
