Автор
Ночью выхожу на пробег, под меланхоличный свет озера. Вот так всегда начинается новое начало: разбитый автомобиль, душевные раны, но надежда — что-то позитивное вижу я каждый день. Власть эмоций уступает место холодной прозорливости, и это вызывает странную радость.
«Ты у меня сильная, — слышу в голове голос Гарика, — ты все сможешь, а я буду присматривать за вами оттуда…»
Схватка снова обдает жаром с ног до головы, и я, цепляясь пальцами в края кушетки, что есть силы тужусь.
Я сильная.
Я все смогу.
Я должна.
Когда детский крик разрывает наполненную голосами палату, я обессиленно роняю голову и дрожащей рукой прижимаю к себе маленькое и мокрое сморщенное тельце моей дочери.
Это, конечно же, просто наваждение.
Но почему-то она пахнет французским солнцем и теплым соленым морем Сен-Тропе.
И у нее такой же красивый аристократичный нос, как и у отца.
Как у Гарика.
Которого больше нет.
— Здоровенькая, — говорит акушерка, потихоньку забирая у меня ребенка. — Два девятьсот, пятьдесят сантиметров, маленькая, но крепкая.
В ответ моя малышка громко и возмущенно кричит, но моментально успокаивается, когда ее снова кладут мне на грудь, на этот раз завернутую в маленькое розовое одеяльце.
Лоб у нее тоже как у Гарика, и форма губ.
И хмурится так же.
"Маленькая сморщенная ладошка крепко цепляется за мой палец. Еще не может обхватить его полностью, но и не выпустит просто так.
«И чем тебе не нравится имя Даша? — вспоминаю лицо Гарика, когда он листал какой-то сайт в интернете. — Красивое русское имя, не то, что эти…»
Он так спешил, хотел все успеть и во всем поучаствовать…
— Даша, — говорю дрожащим голосом, когда кто-то спрашивает, как записать. — Дарья Игоревна Лисина.
Глава 77
— Мария Александровна, Бакаев… — Моя неизменная помощница заглядывает в полуоткрытую дверь и выразительно показывает взглядом себе за спину.
Я не успеваю ничего ответить, да в общем и не очень стараюсь, потому что если Бакаев соизволил пожаловать лично, то он пройдет и через секретаря, и через труп секретаря, и через сто миллионов других преград, если бы они были.
Просто немного разворачиваюсь в кресле и жду, когда эта слоновья туша в обличие человека ввалится в мой кабинет.
За последний год он крепко раздобрел, если не сказал — набрал килограмм пятьдесят к своему и так далеко не идеальному весу.
— Какого… это значит, Лисина?! — орет он сразу с порога, и моя помощница жестами из-за его спины показывает, что уже вызывает охрану.
Кстати, когда избавлюсь от этого борова, надо устроить головомойку начальнику службы безопасности — кто-то среди его молодчиков явно не понимает, что значит «не впускать никогда».
