Автор
Ночью выхожу на пробег, под меланхоличный свет озера. Вот так всегда начинается новое начало: разбитый автомобиль, душевные раны, но надежда — что-то позитивное вижу я каждый день. Власть эмоций уступает место холодной прозорливости, и это вызывает странную радость.
— Сергей, делай внушение своим подчиненным. Я больше не хочу видеть Бакаева внутри своего офиса, максимум — на противоположной стороне улицы.
— Всех накажу, Мария Александровна! — берет «под козырек» Сергей и лично открывает мне дверь.
С Бакаевым, конечно, история так быстро не закончится.
Я сажусь на заднее сиденье «Бентли», говорю водителю: «Домой» и отворачиваюсь к окну.
Когда Гарика не стало, Бакаев решил меня подвинуть.
Думал, что теперь я сломаюсь, и чтобы уж наверняка все получилось как ему нужно, нанес удар первым.
На десятый день после похорон.
— Спасибо за помощь, Мария Александровна, — заводит разговор водитель, когда мы застреваем в пробке. — Всю жизнь буду вас добрым словом вспоминать.
— Маме лучше? — спрашиваю я, задерживая взгляд на мужчине, который тащит на санках пышную елку.
— Да, сразу все закрутилось, как вы позвонили!
— Пусть будет здорова, — отвечаю я.
Мать моего водителя неделю назад попала с сердцем в государственную больницу. Там, «как положено», сначала заранее похоронили, а потом выкатили ценник.
Пришлось позвонить главврачу и напомнить, что кому он обязан оборудованной по последнему слову техники операционной."
"— Останови там, пожалуйста, — прошу водителя, когда проезжаем гипермаркет, щедро украшенный предновогодней мишурой. Бросаю взгляд на часы — успеваю, даже с пробками.
Это будет первый Новый год Даши, хоть год ей исполнится только тринадцатого января.
Тринадцатое. Проклятое тринадцатое.
Я сжимаю руку в кулак в кармане шубы и иду по залу, подыскивая елку.
У Даши сильный диатез буквально на все, так что окупать живую елку точно не рискну. Может, на следующий год?
Заглядываю в отдел красивых пушистых елок из искусственного гипоаллергенного материала. Продавец нахваливает, не закрывая рот, и я останавливаю выбор на метровой пушистой малышке. Прошу завернуть, и только случайно слышу голос за спиной:
— Отвертка?
Поворачиваюсь, не сразу понимая, почему там где раньше был выход, теперь какая-то темная стена. И только когда «стена» протягивает руку, чтобы поднять вверх мой подбородок, до меня доходит, что это — Великан.
Он и раньше был огромным, а теперь, кажется, может запросто обойти даже моего начальника СБ, а тот хвастается, что жмет от груди сто пятьдесят «кэгэ».
— Привет, — вежливо улыбаюсь я и спешу отойти, чтобы избавиться от дискомфортного ощущения его пальцев у меня на коже. — Где бы мы еще встретились. Ты один?
Осматриваю пространство у него за плечом, но там как будто никого.
