Автор
Ночью выхожу на пробег, под меланхоличный свет озера. Вот так всегда начинается новое начало: разбитый автомобиль, душевные раны, но надежда — что-то позитивное вижу я каждый день. Власть эмоций уступает место холодной прозорливости, и это вызывает странную радость.
С Гариком было так же — всю свою жизнь мать пыталась сломать его под себя, сделать удобным и заставить плясать од свою дудку, чтобы он обеспечивал ей красивую жизнь.
Когда становится понятно, что Лисина не вернется, я потихоньку сползаю на пол, чувствуя себя лишенной опоры марионеткой.
На самом деле, мне страшно.
Очень-очень страшно, что Лисина сковырнет и эту рану.
Выставит наружу неприятную правду, от которой я сама так отчаянно бегаю.
А когда через пару дней, тридцатого числа, я заглядываю в свой инстаграм и привычно почти с безразличием листаю входящие сообщения, ник одного из отправителей и его аватарка заставляют палец нервно дернуться.
«Призрак», но написано по-английски с тремя шестерками в конце.
И даже в маленьком окошке фото профиля я узнаю его лицо, только теперь заметно более худое и с выразительной сединой в щетине.
Ему ведь только около сорока, как будто, а выглядит довольно… зрелым, если не сказать, старше лет на пять.
Я точно так же заблокировала все его контакты и перекрыла кислород по всем каналам, где он пытался со мной связаться.
С самым паршивым предчувствием на планете, я открываю входящее сообщение.
«Маша, это действительно моя дочь?!!!!»
«Почему ты скрыла?!! Я имел право знать!!!»
Мои зубы начинают стучать от паники, а палец никак не может попасть в проклятую кнопку блокировки контакта.
Даже если это совпадение…
Хотя, какое совпадение.
Я ссаживаюсь с дивана на детский коврик, по которому Дашуля разбросала все свои игрушки, и продолжает доставать новые из большого разноцветного ящика.
— Ыыыы? — Она тычет мне в лицо сшитого из лоскутков Петрушку — Марусин подарок, она сама его сшила.
Я проглатываю слезы.
Меня разрывает от желания просто… поговорить.
Выплеснуть болото из своей души.
Рука сама тянется к сумке — она стоит тут же, на диване, потому что я как раз собиралась сделать пару записей в ежедневник.
Визитка лежит на самом дне, уже порядком потрепанная несмотря на добротную матовую ламинацию и плотный картон. Я мало что понимаю в автосленге, но, кажется, бизнес Великана за последний год хорошо взлетел, раз у него теперь какой-то свой автоцентр.
На обратной стороне нет мобильных номеров, только два стандартных длинных.
Набираю первый и почти сразу мне отвечает приятный мужской голос.
— Мне нужен Стас, — говорю я.
